Читаем Марина полностью

Я прибавил к сотням моих восхождений по лестницам школы еще одно. Это крыло здания было совершенно пусто, и вокруг царила полная тишина. Может быть, оставалась донья Паула, пожилая вдова, которая убиралась на этажах и здесь же жила в маленькой комнате – оттуда доносилось бормотание включенного телевизора. Я прошел по коридору интерната мимо длинного ряда закрытых дверей, а когда добрался до своей и открыл ее, услышал такой громовой разряд, что испугался за здание – казалось, оно вздрогнуло. Молния была так ослепительна, что сверкнула сквозь щели закрытых ставен. Не раздеваясь, я рухнул на постель. Над городом бушевала гроза. Я достал карандашный рисунок Германа, сделанный им на пляже, и смотрел на Марину, пока не заснул от усталости. Проснувшись, я обнаружил, что все еще держу рисунок в руках, вцепившись в него во сне, как в чудодейственный амулет.

Пробуждение было резким, неприятным. Дул ветер, нагло ворвавшийся вместе с дождем в открытое окно, от холода зуб на зуб не попадал. Еще не очнувшись как следует, я испуганно нащупал выключатель лампочки в изголовье – свет не включился. Тогда я и заметил, что все еще судорожно сжимаю в руках рисунок Германа, с которым заснул. Я крепко протер лицо руками, и в этот момент в ноздри ударила вонь – ужасный смрад гниющей плоти. Прямо в моей комнате. Прямо в моей постели. Словно, пока я спал, кто-то бросил прямо на меня полуразложившийся труп кошки или вороны. Едва подавив рвотный позыв, я весь похолодел от паники: в комнате кто-то был. Тот, кто вошел вместе с ветром и дождем в открытое окно, пока я спал.

Едва дыша и вздрагивая, я ощупью пробрался к двери. Выключатель не сработал и там. Я выглянул в коридор, где тьма было совсем непроглядной, а гнилостный запах еще сильнее, как в звериной клетке. В торце коридора внезапно мелькнул свет и силуэт человека – кто-то входил в одну из комнат.

– Донья Паула? – прохрипел я.

Дверь в конце коридора закрылась – слабый отблеск света исчез, я снова оказался в полной темноте. Глубоко вздохнув, я шагнул в нее, не зная хорошенько, куда иду и зачем – и тут же остановился, потому что кто-то звал меня по имени. Свистящий, как змеиное шипение, шепот повторял его вновь и вновь. Как будто из соседней комнаты.

– Кто там? Это вы, донья Паула? – невпопад бормотал я, стараясь взять себя в руки и сохранять собственное достоинство, но дрожь во всем теле становилась лишь сильнее.

Я сделал еще один неуверенный шаг во тьму. Незнакомый голос, словно из кошмара, жестокий и недобрый, продолжал меня куда-то звать. Я никогда раньше не слышал его, этот голос. Дошло до того, что мне уже отказывали руки и ноги, я едва мог заставить себя двигаться, и тут дверь в мою спальню распахнулась у меня за спиной – распахнулась со свирепой силой, и на какую-то ужасную секунду мне показалось, что там разверзлась черная дыра, куда меня неудержимо втаскивает неведомая сила.

На моей постели, в центре комнаты, что-то поблескивало. С неожиданной четкостью я увидел, что это было: рисунок Германа, изображавший Марину, тот, с которым в руках я заснул. Но теперь его держали две других руки – два деревянных протеза крепко сжимали его.

С их грубо отрубленных торцов свисали какие-то кровавые лохмотья. Почему-то я сразу понял, что это искусственные руки Бенджамина Сентиса, те самые, которых недоставало его трупу, найденному в канализационном коллекторе под старым городом. Отрубленные начисто руки. Я никак не мог выдохнуть.

А смрад стал просто непереносимым, острым и плотным. С той ясностью, которая бывает лишь в сердцевине кошмара, я увидел, что со стены моей комнаты свисает, словно пальто, повешенное на вешалку, фигура марионетки в черном. Руки сложены на груди. Лицо опущено и скрыто прядями черных волос. Застыв на пороге, я наблюдал медленное движение этой головы вверх – она улыбалась мне своим страшным эмалевым оскалом. Из ее пальцев так же медленно выдвигались острые ногти-шила, словно змеи. Я смог сделать шаг назад, а бесплотный шипящий голос все повторял мое имя. Марионетка двинулась ко мне, пригнувшись, как гигантский черный паук. Я услышал собственный вопль и, отшатнувшись назад, захлопнул дверь, пытаясь отгородиться, но тут же, с дикой силой, на дверь обрушился удар, и десять острых когтей пронзили непрочное полотно двери. Я бросился бежать, слыша за спиной треск уступающего ударам дерева, а черному тоннелю нашего коридора не было конца. И вот когда лестница была уже в нескольких метрах, я обернулся и увидел, что силуэт жуткого существа, сползшего со стены спальни, почти меня догнал и скользит все быстрее. Его глаза светились, подсвечивая мрак. Мне пришел конец.