Читаем Марьяжник полностью

Того, что история с бумагами, которых у него не было, выйдет наружу и вызовет определенные подозрения, он не боялся. На заседании кружка в будущую пятницу, где Звонарев действительно собирался присутствовать, исполняя вторую часть полученного от великого князя задания, он прямо и открыто заявит, что бумаги были переданы Сербчуку при их личной встрече. А подтвердить или опровергнуть его слова к этому моменту уже будет некому. Антон Антонович будет убит. Вернее, с ним произойдет несчастный случай. Недоразумение. Увы и ах!..

Уже сидя в пролетке и улыбаясь собственным потаенным мыслям, Звонарев развернул записку, составленную князем Рушанским, и бегло прочел ее.

В записке говорилось следующее:

«Дорогой Антон Антонович!

Убедительнейшим образом прошу вас принять и выслушать человека, обратившегося ко мне по протекции покойного Корниевича, Звонарева Степана Германовича, о котором вы, должно быть, уже слышали все от того же генерала. Уведомляю вас также о том, что на руках господина Звонарева имеется часть известных вам бумаг, оставленных Корниевичем на случай возможного осложнения ситуации. Господин Звонарев намерен передать вам их лично.

С глубочайшим уважением и безмерной симпатией к вам князь Р.».

Звонарев прочел записку еще дважды, а затем приказал извозчику доставить его на Гороховую, где и находилась нанятая Степаном квартира. Содержание записки Рушанского натолкнуло его на определенные мысли. План устранения губернского чиновника Антона Антоновича Сербчука стал принимать видимые очертания. Во всяком случае, Звонарев уже знал, как и от чего ему следует отталкиваться. Весьма кстати припомнился и недавний разговор с Кириллом Александровичем, состоявшийся менее месяца тому назад. Память никогда не изменяла Звонареву, вот и сейчас он вспомнил, как генерал обмолвился в том самом разговоре об одной из пассий Антона Антоновича, проживающей на Васюкова. Речь шла о том, чтобы провести очередную встречу как раз на квартире этой дамы. Кажется, ее звали Анна. Фамилии Корниевич не упоминал. Но это Звонареву было и не нужно. Равно как и адрес этой особы. Достаточно было самого наличия тайного пристрастия Антона Антоновича. Дело оставалось за малым – слегка изменить содержание записки, адресованной Рушанским Сербчуку. Именно этим Степан и намеревался заняться по прибытии к себе на Гороховую…

Умение подделывать почерк, имея непосредственно перед глазами образец руки писавшего, также относилось к числу уникальных способностей Звонарева. Эти способности он не раз применял на практике. В том числе и в России, когда столь удачно была проведена операция с самоубийством господина Доронина. Предсмертная записка Доронина была делом рук Звонарева.

Сегодня ему требовалось исполнить тот же самый трюк, но уже с несколько иной целью…

– Обожди меня здесь, – приказал Звонарев извозчику, выбираясь из пролетки.

– А долго ли ждать, барин?

– Жди столько, сколько потребуется. Заплачу, не обижу…

Ему понадобилось больше часу на то, чтобы исправить записку. Почерк у Рушанского оказался еще сложнее, чем у Доронина, но результатом Степан остался доволен. В измененном виде записка выглядела следующим образом:

«Дорогой Антон Антонович!

Убедительнейшим образом прошу вас принять и выслушать человека, обратившегося ко мне по протекции покойного Корниевича, Звонарева Степана Германовича, о котором вы, должно быть, уже слышали все от того же генерала. Уведомляю вас также о том, что на руках господина Звонарева имеется часть известных вам бумаг, оставленных Корниевичем на случай возможного осложнения ситуации. Господин Звонарев намерен передать вам их лично. Однако в интересах дела будет лучше, если вы примете господина Звонарева не у себя, а на квартире известной вам особы, проживающей на Васюкова. Я сообщил господину Звонареву нужный адрес, где он и будет ожидать вас в начале четвертого часа сегодняшней ночью для передачи вышеозначенных бумаг.

С глубочайшем уважением и безмерной симпатией к вам князь Р.».

Звонарев свернул записку и спустился с ней вниз. Извозчик ждал его на том же месте, где Степан и оставил коляску часом ранее. Он спал. Звонарев растолкал его и вручил бумагу.

– Отправляйся-ка на Каргановскую, милейший, вот по этому адресу, что указан на обороте, и передай записку господину Сербчуку, Антону Антоновичу. Не забудь сказать, что записку вручил тебе в руки сам князь Рушанский. Все запомнил?

– Запомнил, барин. Чего уж тут не запомнить?

Щедро расплатившись, Степан отпустил извозчика и снова поднялся к себе. Записка, вне всяких сомнений, попадет по назначению и не вызовет излишних подозрений. А значит, и на предлагаемую встречу к назначенному часу он должен явиться. А там уж Звонарев знал, что ему нужно делать. Задание, полученное от великого князя, будет выполнено уже сегодня. Что же касается странных совпадений во всей этой истории, то тут все тот же великий князь ясно дал понять наемному убийце, что это не его проблема. Стало быть, и беспокоиться не о чем…