Читаем Манхэттен-Бич полностью

Она чмокнула Хэммонда в бледную щеку, оставив на ней пронзительно алый след губной помады. Хэммонд тут же стал прилежно стирать его рукой, причем очень уверенно, будто видел его со стороны. В его бесстрастности было что-то неестественное: так порой мужчина идет деревянной походкой, чтобы скрыть, что он пьян. Но Хэммонд не был пьян; тут крылся совсем другой вид разгула, с которым он пытался справиться.

– Мы идем в дамскую комнату, – объявила Нелл и, схватив Анну за руку, потянула за собой. – Бери-ка сумочку, Анна, нам, девушкам, надо попудриться!

Анна с трудом удержалась от смеха – настолько Нелл переусердствовала в этой сценке. На кого она была рассчитана? Уж точно не на Чарли Восса – Анна перехватила его ироничный взгляд и ответила тем же. Стало быть, только на Хэммонда. Но Хэммонда раздирали одновременно ярость и страх, он никак не мог понять, почему его любовница ломает комедию.

– Ни в какую дамскую комнату мы не пойдем, – заявила Нелл, когда они отошли от столика. – Тут все друг друга подслушивают, а девки – настоящие змеи подколодные. Каждая вторая охотно зацапала бы Хэммонда.

Они остановились у колонны, где клубились люди. Анна почувствовала, что к радости от встречи с милой подружкой постепенно примешивается страх.

– Ты счастлива? В своей квартире? – спросила она.

– Более или менее, – сказала Нелл. – Хэммонд очень много работает и часто приезжать не может. – Она загадочно улыбнулась. – Но меня навещает кое-кто другой.

– Марко?

Нелл оторопела и дрожащими горячими руками ухватила Анну за плечи:

– Тебе кто-то про это доложил? Мне нужно точно знать кто!

Анна судорожно сглотнула: непредсказуемость Нелл напугала ее.

– Сама догадалась, – сказала она. – Марко ведь и раньше подсаживался к нашему столику, помнишь? Мы же приходили сюда в октябре прошлого года.

Нелл долго смотрела на нее, потом разжала руки.

– Извини. Иногда на меня что-то… сама не знаю что.

– Боишься, что Хэммонд узнает?

– Боюсь. А чего бояться-то? Вздумай он бросить меня, я позвоню его жене и расскажу ей все как есть. Тогда он меня точно вышвырнет. Но вот интересный вопрос: что он сделает потом? Интересно бы знать.

– Похоже, Хэммонд тебе не очень-то нравится.

– Я его ненавижу. И он меня ненавидит. Все это смахивает на мерзкий, отвратный брак, только бездетный… Ну, ребенка-то мы могли завести, но теперь уже нет.

Анна смотрела на прелестное лицо Нелл и думала: отчего все так плохо обернулось?

– Очень жаль, – только и сказала она.

– А я ни о чем не жалею. Рожать ребенка от такой сволочи я точно не хотела: я не смогла бы его полюбить. Только зря испортила бы фигуру.

– Ох, Нелл, – только и сказала Анна.

Ее охватил страх, предчувствие, что подруге грозит несчастье. Разные грустные истории, которые она слышала много раз – об Оливии Томас[35], о Лилиан Лоррейн[36], – вдруг впервые показались подлинными. Те злосчастные молодые женщины поначалу были обыкновенными девушками, вроде Нелл.

– Может, лучше бросить все это: квартиру, Хэммонда, Марко? Возвращайся лучше на верфь! Я теперь водолаз. Может, и ты научишься спускаться под воду. В огромном скафандре. Помнишь, мы с тобой смотрели, как они тренировались на барже?

Нелл расхохоталась, но Анна гнула свое, хотя и понимала, что ведет себя как последняя дура.

– Война же идет, Нелл. Ты хоть это понимаешь?

– Ты про мою войну с Хэммондом или про мировую?

Анна невольно рассмеялась.

– А что я могу поделать? Хэммонд мне работать не разрешает. Он тогда говорил, что от меня так и несет верфью, хотя я дважды подряд принимала ванну и с ног до головы опрыскивалась “Сирокко”.

Анна беспомощно улыбнулась. Нелл вдруг крепко обняла ее; плечи и руки у них были обнажены, видимо, поэтому такой дружеский жест показался обеим очень интимным. Анна уловила солоноватый запашок от подмышек Нелл, почувствовала звериную подвижность ее ребер.

– Ты не такая, как все, – еле слышно шепнула ей в ухо Нелл. – Это замечательно.

– Забавно. Я как раз хотела сказать, что ты не такая, как все.

– Значит, мы можем стать настоящими подругами, – заключила Нелл; она слегка отстранилась и заглянула Анне в глаза. – Настоящими подругами, а не змеями подколодными, которые тут так и вьются. Ты вкалываешь на работе, домой приезжаешь без сил, а меня от такой жизни с души воротит. Мама говорит, что я слишком высокого мнения о себе и эта жизнь не для меня, но дело не в этом. Я просто пытаюсь жить иначе. Даже если другие считают это сумасбродством.

– Скорее это… опасно.

– А мне нравится: я никогда не знаю, что будет дальше; мне незачем просыпаться в определенное время. Если вздумаю, в десять утра выпью шампанского. И вовсе не считаю, что моя жизнь только к этому и сводится; не сомневайся, у меня большие планы.

Анна заметила, что подруга говорит все быстрее, перескакивая с одной темы на другую. Ей хотелось спросить: Какие же планы? Но пора было возвращаться к Чарли Воссу.

– Ну, мы с тобой все обсудили, теперь можно и в туалет сходить, – заключила Нелл.