Выяснилось, что, применяя стандартные методы опроса, мы удваиваем количество тех, кто имеет определенное мнение, но когда тех же людей спросили, на чем основывается их мнение, то оказалось, что многие из них не в состоянии разобраться в информации, на базе которой они предположительно составляли свои мнения!»[37]

В 1945 г., на заре эры атомных открытий и опросов, Поль Лазарсфельд писал: «Допустим, что кто-нибудь написал бы предостережение относительно деятельности физиков: физические исследования опасны, ибо они ведут к созданию атомной бомбы. Совершенно очевидно, такое предостережение не возымело бы действия. Научный прогресс вряд ли можно остановить. Формы нашей социальной организации должны приспосабливаться к делаемым открытиям. То же относится и к опросам. Результаты правильно проведенных опросов являются научными фактами, но они могут быть неправильно истолкованы или использованы. Однако решение проблемы состоит не в запрещении опросов. Скорее всего следует задуматься над тем, как и кем они используются» [38].

Как мы видели, сегодня научная обоснованность опросов вызывает немало сомнений. Что же касается необходимости задуматься над тем, «как и кем используются опросы», то полученные за все эти годы свидетельства позволяют сделать не оставляющие сомнений выводы. Они показывают, что опросы отрицательно сказались на демократических целях. Они способствовали созданию лживого мифа нейтральности и объективности. Они содействовали формированию иллюзии массового участия и свободы выбора, скрывая существование тщательно продуманного аппарата манипулирования сознанием. Мендельсон и Креспи закончили свою книгу «Опросы, телевидение и новая политика» следующими словами: «Задача состоит в том, чтобы создать такой институциональный контроль, который положит конец манипуляции и дутому участию и будет способствовать истинному двустороннему обмену информацией между политическими лидерами и гражданами страны в соответствии с демократическими принципами. Задача эта ждет своего решения» [39].

К этому мы можем добавить лишь одно: к решению ее даже не приступали.

Глава 6

МАНИПУЛЯЦИЯ СОЗНАНИЕМ ВЫХОДИТ ЗА ПРЕДЕЛЫ МЕТРОПОЛИИ: ЭКСПОРТ МЕТОДОВ УБЕЖДЕНИЯ

 Две сотни гигантских корпораций производят большинство потребляемых в Соединенных Штатах товаров и услуг. Управление информационным аппаратом является еще более концентрированным. Горстка компаний по производству электронного оборудования занимается выпуском устройств для передачи сообщений. Такая же небольшая группа фирм, в основном входящих в состав более крупных конгломератов, непосредственно занимается радиои телевещанием и издательским делом. Весь информационный процесс искусно управляется индустрией рекламы, которая получает свои доходы от основных компаний страны, являющихся в свою очередь крупнейшими производителями товаров и услуг.

В 1972 г. затраты на рекламу составили 23 млрд. долл., из которых на рекламу в масштабе страны было израсходовано 13,1 млрд. и на местную рекламу — 9,8 млрд. Из этой суммы на долю национального и местного телевидения пришлось 4,1 млрд., на долю радио — 1,5 млрд. и на долю газет и журналов — 8,4 млрд. долл.[1]

Полностью подчинив себе внутреннюю информационную сеть, многонациональная корпорация занимает сегодня доминирующее положение в мировой экономике и превратилась в главного организатора и производителя международного потока информации.

К основным характерным чертам типичной многонациональной корпорации относятся[2]:

Зарубежная деятельность — « (типичная корпорация) функционирует по крайней мере в шести странах, и на долю ее иностранных подконтрольных компаний приходится 20% всех ее активов, торгового оборота и рабочей силы».

Развитие и прибыли — выше средних.

Методы управления — выделяется «значительный процент средств на исследования и рекламу».

Принадлежность — в основном владеет американский капитал.