Читаем Мамины глаза полностью

Представляя подборку женских песен, я еще раз навлекаю на себя опасность быть неправильно понятым, но что поделать, если женская душа всегда казалась мне более глубокой и тонкой, чем мужская, – а значит, она представляет собой больший интерес и дает больший простор для поэтического проникновения и воплощения. Но, возможно, есть и другая, более личная и мотивированная причина моего желания и способности писать о жизни с точки зрения женщины. Я уже рассказывал о том, что у меня есть старшая сестра, так вот, когда мы были детьми, я, как младший, естественно, все время таскался за ней и за ее подружками, играл в девчачьи игры и, вообще, жил их, девичьей, жизнью. Пусть это было давно, когда мне было где-то от трех до семи лет, пока я не пошел в школу, но, видать, Фрейд все-таки прав, и это как-то повлияло на мое мировосприятие, кто знает?.. И все-таки, все-таки мне кажется, что женщинам в этой жизни приходится больше страдать и выносить на своих слабых плечах такие вещи, какие нам, мужикам, и не снились. И поэтому они более нашего брата достойны быть предметом поэзии, да простит меня сильный пол.


Все мы, бабы, стервы

Ирине Аллегровой

Что-то, милый, на меня ты больно сердишься…Ну, подумаешь, монашкой не жила.В этом мире, как умеешь, так и вертишься —И не думай, что всегда тебя ждала.И не надо меня мучить подозреньями,Ты мне лучше, что красивая, скажи —И давай с тобой устроим день рожденияМоей маленькой, но все-таки души.         Все мы, бабы, стервы,         Милый, бог с тобой:         Каждый, кто не первый,         Тот у нас второй.Но уж если мы с тобою повстречалися,Я на прошлом на своем поставлю крест —И хочу, чтоб в церкви мы с тобой венчалися,И чтоб я была не худшей из невест.

Ты мой бог

Ирине Понаровской

Скольких покорила я мужчин!Как кружила головы я им…Сколько было их,Милых и смешных, —Но теперь я встретилась с другим.Он пришел из девичьей мечты —И завяли прежние цветы…Нежный и лихой,Щедрый и простой —Словом, мой любимый, это ты!Ты мой бог!Пусть все об этом знают:Ты мой бог,Ты первый мне сумел открыть любовь —И тебя я боготворю!Раньше было сладко покорять,Но покорной быть еще милей:Стала я с тобойЖенщиной земной —И поет ночами соловей…Ах, какая сладкая судьба:Быть тобой любимой и любить!Ты ведь только мойТелом и душой —И теперь нам только жить и жить!

Офицерские жены

Анне Резниковой

Ты живешь между взрывом и выстрелом,Я живу между сном и письмом —И мы встречу должны с тобой выстрадать,Чтобы снова расстаться потом.Это время дает нам задание,Ведь мы оба на службе с тобой:Носишь ты офицерское звание,Я служу офицерской женой.         Офицерские жены         Не давали присяги,         И приказ «По вагонам!» —         Это просто судьба.         Офицерские жены,         На дорожку присядем —         И слеза на погоны         Упадет, как звезда…Платья белые черными платьямиМогут вдруг за мгновение стать —И тогда лишь солдатские материСмогут жен офицерских понять…Я согласна на жизнь гарнизонную,Лишь бы только быть рядом с тобой —И молюсь я ночами бессонными,Чтоб не стать офицерской вдовой…

Ухожу

Алле Пугачевой

Перейти на страницу:

Все книги серии Золотая серия поэзии

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Поэты 1880–1890-х годов
Поэты 1880–1890-х годов

Настоящий сборник объединяет ряд малоизученных поэтических имен конца XIX века. В их числе: А. Голенищев-Кутузов, С. Андреевский, Д. Цертелев, К. Льдов, М. Лохвицкая, Н. Минский, Д. Шестаков, А. Коринфский, П. Бутурлин, А. Будищев и др. Их произведения не собирались воедино и не входили в отдельные книги Большой серии. Между тем без творчества этих писателей невозможно представить один из наиболее сложных периодов в истории русской поэзии.Вступительная статья к сборнику и биографические справки, предпосланные подборкам произведений каждого поэта, дают широкое представление о литературных течениях последней трети XIX века и о разнообразных литературных судьбах русских поэтов того времени.

Дмитрий Николаевич Цертелев , Александр Митрофанович Федоров , Даниил Максимович Ратгауз , Аполлон Аполлонович Коринфский , Поликсена Соловьева

Поэзия / Стихи и поэзия
Золотая цепь
Золотая цепь

Корделия Карстэйрс – Сумеречный Охотник, она с детства сражается с демонами. Когда ее отца обвиняют в ужасном преступлении, Корделия и ее брат отправляются в Лондон в надежде предотвратить катастрофу, которая грозит их семье. Вскоре Корделия встречает Джеймса и Люси Эрондейл и вместе с ними погружается в мир сверкающих бальных залов, тайных свиданий, знакомится с вампирами и колдунами. И скрывает свои чувства к Джеймсу. Однако новая жизнь Корделии рушится, когда происходит серия чудовищных нападений демонов на Лондон. Эти монстры не похожи на тех, с которыми Сумеречные Охотники боролись раньше – их не пугает дневной свет, и кажется, что их невозможно убить. Лондон закрывают на карантин…

Ваан Сукиасович Терьян , Александр Степанович Грин , Кассандра Клэр

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Русская классическая проза