Читаем Мама поневоле полностью

– Игнату будешь эти вопросы задавать. У меня лишь указание привезти тебя и сдать ему на руки. 

Совсем не вовремя я представила заплаканное лицо Надюшки, и мое сердце болезненно сжалось. Как хорошо, что Мария Гавриловна уговорила меня ответить Булатову, так у меня оставалась хоть какая-то надежда... Даже не знаю, на что я надеялась, потому что веры, как таковой, в мужчину у меня все еще не было, но в данной ситуации только и оставалось верить, что он пришлет кого-то на помощь, а меня сейчас не отымеют во все щели и не выбросят потом на улицу с детьми в таком состоянии. 

Я выбралась из машины и обошла ее на дрожащих ногах. Складной ножик из заднего кармана джинсов я перепрятала в карман пуховика и сейчас держала тот в руках, все еще надеясь, что мне не придется им воспользоваться. Но в случае, если Игнат перейдет все границы, то… 

– Иди. На втором этаже тебя встретят, – из моих легких выбило весь воздух, когда Стас взял меня грубо под локоть и повел к дому. – Бежать нет смыла. Повсюду наши люди. Да и куда бежать, дети-то твои у нас, – этот зловещий смех вызвал секундное оцепенение, но я быстро взяла себя в руки. Мы вошли в здание и остановились. – Вперед!

Стас кивнул в сторону лестницы, которая вела наверх и отпустил меня.

– Я не собираюсь никуда сбегать. Я пришла сюда, чтобы мне отдали детей…

Мой разум бунтовал, что я должна была подстраиваться под правила этого мерзавца, но выхода другого не было. На ватных ногах я поднялась по лестнице наверх и, коснувшись холодной металлической ручки, открыла дверь. За ней действительно стоял мужчина, как будто и впрямь ждал меня. Встретил равнодушным взглядом, больно схватил за руку и, будто провинившуюся преступницу, поволок через длинный коридор, не обращая внимания на мое упорство. 

Игната я заметила сразу. Он сидел в огромной гостиной, чем-то напоминающую спальню и одновременно гостиную. Посреди комнаты стоял большой стеклянный стол, накрытый выпивкой и закусками, диван, два кресла, а в углу расположилась двухспальная кровать. Наверное, здесь он принимал своих шалав, чтобы ублажать свою гнусную сущность. 

– Я же просил принарядиться, – сузив глаза, он осматривал меня какое-то время. – Думаешь, мне вот этот вид приятно лицезреть? – холодно заметил он. – Мои ребятки давно за тобой приглядывают, а недавно один из них снимки мне принес, где ты разодетая, как куколка, сидишь на закрытой вечеринке, где баб во все щели имеют. В бордель понесло? Пока я тебя ждал, время прийти в себя давал после смерти мужа, а затем и матери, а ты, сука, по рукам, значит, пошла? – я оцепенела от ужаса и услышанных слов. – И раз так, то почему бы мне очередным хахалем не стать?

Если он столько времени желал получить меня в любовницы и затащить в свою постель, то почему так долго ждал? Неужели лишь из-за того, что я все это время повода не давала? Неужели берег меня? Нет, тогда мне точно не за что благодарить Алину. Мало того, что Булатов невысокого мнения о моем моральном облике после той вылазки «в свет» и теперь запросто мог на этом сыграть, чтобы меня лишили родительских прав, теперь еще и это…

– Где дети, Игнат?

Я смотрела ему в лицо и старалась не показывать своего страха перед ним.

– Здесь... Неподалеку… – расплывчато отозвался он.

Поднялся на ноги и приблизился ко мне медленной походкой.

– Рустам, есть там что в гардеробе на нее? – взглянул мельком в сторону своего помощника. Тот видимо утвердительно кивнул, потому что Игнат расплылся в плотоядной улыбке. – Ну вот и отлично, давай, неси. При мне переодеваться будешь, – криво ухмыльнулся он. – Раз не захотела по-хорошему, Ксюша, то будет по-плохому, – угрожающе прошипел Игнат и вдруг резко схватил меня за волосы, слегка оттягивая голову назад.

Я громко вскрикнула от неожиданности и испуганно уставилась в его лицо. Меня еще никто и никогда не обижал. Андрей был ласковым и заботливым мужчиной. Булатов… Ту ночь я не брала в расчет, потому как никакого принуждения и жестокости не было и в помине, а я сама пришла к нему в комнату и осталась с ним. 

– Шалава! Что на секс-вечеринки потянуло? Я, как дурак, жрал твои красивые сказки, что тебе, кроме детей, никто не нужен… Ухаживания мои отвергала... Ведь я так и эдак намекал о роскошной и хорошей жизни, долги эти несуществующие копил, чтобы ты во все тяжкие не подавалась и была на крючке. А ты вон как со мной? Я же щенков бы твоих принял, девку больную на ноги поставил. А ты вон как со мной?

Я запрещала себе паниковать и не проронила ни единого слова. Тело била дрожь, словно я находилась в лихорадке. Мои глаза и раскрасневшиеся щеки выдавали меня с головой, как я боялась подонка в эту минуту. Если все было так, то почему он говорил мне об этом только сейчас? Знал, что я никогда не подпущу его к себе и выжидал удобного момента? Или готовил какую-то западню?

Игнат с силой откинул мою голову в сторону, а я, не удержавшись на ногах, запнулась о ножку стола и упала на диван. Так он, оказывается, просто загонял меня в угол и ждал, когда я приду к нему просить о помощи?