Телевизионщики ушли. Нестору позвонил его издатель, и, пока он подробно рассказывал ему о состоявшейся съемке, я перемыла чашки — мы же перед камерой пили кофе! — и пошла в ванную, раздумывая, переоблачаться ли мне в нормальную одежду или еще покрасоваться в пеньюаре. Нестор громко болтал уже со своим агентом, рассуждая, что выгоднее: писать роман или сразу сценарий? Для кино или телесериала с тем же сюжетом? Я решила переодеться — пеньюар был из синтетики, я плохо переношу ее.

Глава 9,

в которой я вошла к мужу в кабинет

Он уже сосредоточенно трудился за компьютером.

— Хочу поблагодарить тебя, Нестор. Нестор! — повторила я, потому что он не отреагировал. — Дорогой!

— Ты еще здесь? — Муж уставился на меня, потер глаза и показал куда-то рукой. — Дай мне капли, прямо сплошной песок.

— Ты бы лег, поспал. — Я протянула ему пузырек. — Так же нельзя, перед экраном вторые сутки.

Он с кряхтением закапал в глаза, полез в стол, достал какую-то бумажку.

— Надин, раз ты все равно еще не ушла, смотайся в химчистку. Мне завтра смокинг нужен. Я его залил тогда. На банкете после интервью. — Нестор поморщился и повторил процедуру с каплями. — И купи на углу пиццу. Жрать охота, невозможно. И все, свободна! На сегодня все.

Его пальцы забегали по клавиатуре, я же была не в состоянии двинуться с места.

— Ну чего ты застряла? Иди! Я есть хочу! — Он снова застучал по клавишам.

— Нестор, я… Я просто хотела поблагодарить за пеньюар!

— Пеньюар? — Он вскинул голову, но смотрел мимо меня. — Пеньюар… Пеньюар… — Пробормотал еще что-то, и создание текста продолжилось.

— Пиццу закажешь себе по телефону, — жестко отрезала я. — И в химчистку позвони, принесут. Или завтра сходит твоя домработница. А мне некогда. Мне тоже нужно писать!

— Писать? Тебе? — Он не смотрел на меня, перечитывая строки на экране. — Вот зараза! Вместо «пулемета» написал «пеньюар»! Все из-за тебя! Стоишь тут над душой! Надо писать? Иди пиши! Кто тебе мешает? Пулемет, пеньюар…

— Да подавись ты своим пеньюаром!

Я с силой хлопнула дверью.

Глава 10,

в которой я все равно напишу новый роман

Это будет совершенно необычный, принципиально новый по композиции роман, плохой или хороший, но мой! Никто другой так не напишет, стиснув зубы, мысленно декларировала я, поднимаясь по лестнице, а сверху неслись телефонные вопли.

Господи, это же у меня! Неужели Нестор опомнился? Нет, конечно, извиняться не в его стиле, он просто начнет болтать, как ни в чем не бывало, спрашивать мое мнение про какие-нибудь формулировки, просить придумать слова. Я понеслась через две ступеньки.

Телефон вопил! Я распахнула дверь, метнулась в комнату. Он умолк. Ладно, не в первый раз. Я закрыла замок, аккуратно поставила уличную обувь под вешалку, влезла в домашние туфли. Телефонный звонок. Вот хорошо, сейчас и поговорим.

— Слушаю, — специально сухо сказала я.

— Где тебя носит? — запальчиво выдал слабо знакомый женский голос.

— Простите?

— Это Элис! Элис Буже, старший инспектор Буже! Луи ранен! Я пытаюсь дозвониться тебе с утра! Аппарат на автодозвон поставила! Где ты шляешься? Он хочет видеть тебя! Из-за твоей рукописи стреляли! Ты должна поддержать Луи!

— В какой он больнице?

Я торопливо переобувалась, едва дотягиваясь с телефоном в прихожую. Какая разница, какие у Луи сексуальные пристрастия? Человек ранен, хочет видеть меня! И неважно, что Элис мне тыкает, не до церемоний сейчас!

— В Юниверситер! Ближе не было! Его сразу прооперировали! Примерно в половине двенадцатого утра! Я звонила тебе, думала, успеете повидаться до операции! Но откладывать было нельзя, по…

Связь внезапно оборвалась, потому что я вздрогнула и выдернула шнур из розетки. Я вдруг очень явственно увидела стрелки часов, но не тех, что у меня на руке, а утренние, на будильнике: большая — возле цифры «одиннадцать», маленькая — у четверки.

Я выскочила из квартиры и едва справилась с замком: так дрожали мои руки. Как же так? Из-за какой-то ерунды, из-за стопки отпечатанных листов ранили Луи! Но зачем он пошел к этому шантажисту? Я же сказала, что роман уже в издательстве, и ясно дала понять, что в принципе ничего не имею против шантажа. Он способствует популярности. Но Луи-то был против! Да-да, против! И как быстро он его нашел, этого подлеца! Господи, неужели для Луи было так важно, чтобы никто не трепал мое имя? Боже мой!

Я почти выскочила на проезжую часть, пытаясь поймать такси, но украшенные шашечками авто словно вымерли. Из-за угла появилась полицейская машина. На хорошей скорости. И вдруг тормознула прямо передо мной.