– Старуха, отойди, – зашумели соседи за столом, – не пугай мальца! Чего к людям привязалась? Еще непонятно, кто из вас больший мутант – он или ты. Петер маленький, шесть годков всего, а ты давно живешь, почитай, дольше всех в нашей деревне. Почему так? Все умирают, а ты все скрипишь и скрипишь, как будто смерти на тебя нет. Неясно!

Мара почувствовала, что общественное мнение не на ее стороне, и зло сплюнула:

– Вы его защищаете, а сами не знаете, что он делать умеет! Прочистит вам мозги, и будете под его дудку плясать!

– О чем это она, дядя Тим? – еще громче заныл я. – Я ничего не чищу, никаких мозгов… И вообще – я еще маленький, даже в школу не хожу!

– Не бойся, сынок, – успокоил меня хозяин харчевни, – это старуха со злости говорит. Глупая она, видать, совсем из ума выжила!

И приказал Маре:

– Ты, травница, мне посетителей не пугай. Я тебя уважаю, да и другие тоже, но мы здесь отдыхаем и слушать тебя не хотим. Уходи!

Мара прошептала какие-то ругательства, но спорить не стала – повернулась и пошла к выходу. Желтый Глаз вздохнул с облегчением:

– Кажется, обошлось. А то я уж думал, что придется ноги уносить. Не люблю с ней встречаться!

– Значит, это правда, что она про тебя говорила? – тихо спросил я. – Что можешь мутантов чувствовать?

– Могу, – нехотя кивнул Глаз. – Есть у меня такая способность. Поэтому и тебя с Марой на раз вычислил.

– И радиацию видишь?

– Да, – кивнул Глаз, – когда левым глазом смотрю. Улицы по-особому светиться начинают, и чем ярче, тем, значит, сильнее заражение. Это очень полезно в Старом городе, где много грязных мест.

Мы помолчали, каждый думал о своем. Затем Глаз осторожно спросил:

– Ты всем мозги можешь чистить, Малыш?

– Всем, кроме мутантов, – честно признался я, – вроде тебя и Мары.

– Это хорошо, – кивнул Глаз, – пригодится. Ладно, возьму я тебя с собой, но с двумя условиями. Первое: если вскроем сейфы, все деньги и драгоценности – мои, а приборы и книги – твои. Как сам предложил. Идет?

Я кивнул. Если мне удастся добыть настоящие научные книги…

– Второе, – продолжил Глаз, – ты мне поможешь разобраться с одним человеком. Залезешь к нему в голову и сотрешь всю память обо мне.

– Но она через некоторое время восстановится, не могу удалять воспоминания навсегда, – честно признался я.

– Неважно, – махнул рукой Глаз, – пусть восстанавливается. Мне надо, чтобы он обо мне забыл хотя бы на два-три месяца. А там пусть вспоминает, я уже буду далеко. Если, конечно, наше дело с тобой выгорит…

На этом мы и порешили. Договор был заключен и торжественно скреплен рукопожатием, как принято в нашем селении. Мы посидели в харчевне еще минут десять, доели все, и Глаз расплатился.

– Завтра я иду в город, – объявил он. – Приходи к восьми утра к старой мельнице. Оттуда и двинем.

Я кивнул – буду.

– А твои родители шум не поднимут? – занервничал Глаз. – Вдруг решат, что я тебя похитил?

– Нет, – успокоил я его, – я им мозги почищу, внушу, что на пару дней в гости к маминой сестре, тете Лане, пойду. Они и не заметят.

– Ну, тогда все нормально, – кивнул Глаз. – Значит, завтра с утра выступаем.

Мы простились и разошлись. Глаз направился на рынок, чтобы купить кое-какие вещи, нужные для похода, а я отправился домой. Мне надо было собрать с собой вещи и почистить родным мозги. Чтобы в самом деле не забеспокоились и не стали искать. Нам такие вещи ни к чему.

Глава четвертая Старый город

Тех, кто идет в Старый город, можно разделить на две категории – «кроты» и «крысы». Первые работают группами по несколько человек и гребут все подряд – что можно продать. Как правило, это молодые, здоровые парни, которые легко способны разобрать многометровый завал и откопать погребенный под грудой битого кирпича и бетона склад.

Если повезет, «кроты» находят чудом сохранившиеся консервы, одежду, прочие вещи и выносят на себе из города, чтобы толкнуть перекупщикам. А те уже на своих машинах развозят товары по окрестностям, поставляя мелким рыночным торговцам, вроде моего знакомого Кима.

Люди долго в «кротах» не задерживаются – работа больно вредная. И дозу можно схватить большую, и под обвал попасть, и пулю от конкурентов получить. Три-четыре года – и человек (если умный, конечно) уходит, ищет занятие поспокойнее и поприбыльнее. А на его место приходит другой.

Смертность среди «кротов» высокая, но недостатка в рабочих руках нет. Дело в том, что каждый новичок верит в свою удачу – мечтает найти большой нетронутый склад. Бомбили ведь город довольно беспорядочно, наспех, лишь бы напугать, тотального разрушения, как позже, не было. Это, говорят, в конце войны ковровые бомбардировки начались, когда все уничтожали под чистую, целые города с землей сравнивали. Так что в этом плане, можно сказать, нам крупно повезло – многое сохранилось. И до сих пор лежит под руинами…

Старый город раньше был очень богатым, и, говорят, жили в нем преимущественно обеспеченные люди. Были здесь и крупные банки, и дорогие магазины, и роскошные кварталы с шикарными особняками…