Читаем Мальтийский крест полностью

— Жутко повезло, — ответила Герта, внешность которой не имела ничего общего с обычными здесь типажами. Типичная выпускница восьмого класса[62] провинциальной гимназии Ревеля, Риги или Гельсингфорса. И пистолетов при ней не видно, широкая юбка и жакет скрывают, где именно они спрятаны. — Мы — того же сорта. К нам российская полиция тоже претензий не имеет. Главным образом потому, что наши и её интересы никогда не пересекаются.

— Тогда присаживайтесь, где вам будет удобнее, перекусите с дороги. Отдохните, для вас работы пока не предвидится.

Девушки должны были согласиться, что он прав. До того, как Катранджи переговорит со здешним паханом, смотрящим, или какой там ещё пост занимает радушный старичок, им делать нечего. Тактически их позиция абсолютно проигрышная. Снайпер, если потребуется, из глубины комнат, оставаясь невидимым, может застрелить Ибрагима через любое из десятка выходящих во двор окон. Они сами, скорее всего, успеют в ответ положить несколько человек, и даже прорваться с боем (не батальон же штурмгвардии против них выставят), захватить какую-нибудь машину, но ведь их посылали не за этим. Девушки должны доставить объект по назначению живым и здоровым, это категорический императив[63]. Поэтому сейчас самое рациональное — не препятствовать развитию событий, ожидая либо очередной команды руководителя операции, либо момента, когда вновь появится возможность овладеть ситуацией.

Они выбрали место на краю стола, спинами к глухой стене дома. Фланги остаются открытыми, но всё же эта позиция лучшая из возможных.

Василий сел напротив, а Иосиф переместился поближе к хозяину, возможно, в ожидании очередных инструкций.

Катранджи решил, что пора бы ему протрезветь. Не зря их сюда пригласили, хозяева Молдаванки (или — очень близкие к настоящим хозяевам) явно имеют свой интерес. В подобных случаях Ибрагим очень ловко умел обращать чужой интерес в свой собственный.

Отпил глоток зельтерской воды из предупредительно поставленного перед ним стакана, вытер лоб скомканным платком.

— Пора и познакомиться, — сказал он по-русски, но с восточным колоритом. Это он тоже умел — говорить на многих языках, когда нужно — чисто, в иных случаях — с любым желаемым акцентом.

Хозяин представился, подал крепкую горячую ладонь. Ибрагим назвался паспортным именем, присовокупив — коммерсант.

— И какая такая коммерция привела прямо сюда? Чем намереваетесь торговать? — ехидно спросил Хаим Мотлевич.

— Чем придётся. Можно пшеницей, можно презервативами, можно танками. Имеете что предложить? — Катранджи улыбался простодушно, именно — простодушно, без всякой задней мысли, предоставляя собеседнику гадать, что за этой улыбкой таится.

— Придёт время — что-нибудь предложим, — посулил хозяин, — только сначала прояснить бы надо. Ваша племянница говорила, что к тёте едет, то есть к вашей сестре. Накажи меня бог, всю жизнь здесь прожил, но даже краем уха не слышал ни о какой… Борисовне Финкельмон.

— Розалии Борисовне, — уточнил Ибрагим. — По мужу — Дорошенко. Только с чего вы взяли, что она должна жить на этой вашей Молдаванке? У неё вполне себе хорошая квартира на Маразлиевской. А здесь так — один человек, привет я ему собирался передать от общих знакомых.

— Надо же, как я обмишурился, — сокрушённо сказал Хаим. — Покорнейше прошу прощения… Да что же вы так сидите? — всполошился он. — Ривка, Сима! — Тут же подскочили две дебелые тётки лет по пятьдесят. — Угощайте дорогого гостя, на нашем краю совсем ничего не осталось, сами не видите? — и что-то ещё добавил на идишском жаргоне.

— Послушай, где тут у вас определённое заведение? — обратилась Кристина к парню. — Руки помыть, губы подкрасить?

— Проводить?

— Ну, проводи, если думаешь, сама не найду…

— Наверняка не найдёшь… А звать тебя как? — спросил Василий, когда они вошли в коридор под лестницей. Здесь сильно пахло кухней, причём — специфической.

Кристина ответила.

— Ты это, слушай, на самом деле, не бойся. У нас вам ничего плохого не сделают. Поговорят деды, до чего-нибудь договорятся. Не напрягайтесь, вина выпейте, у нас хорошее, своё, а то ты прямо как перегретый утюг — плюнь, зашипит…

Кристине показалось, что она произвела на парня мгновенное незабываемое впечатление и он таким примитивным способом пытается завязать с ней более доверительные отношения.

— Выпьем, отчего же не выпить, — ответила она, открывая указанную дверь. — А ты пока подальше отойди, не люблю, когда подглядывают и подслушивают…

Настоящего переговорного устройства, как у старших «печенегов», не было даже у Анастасии, самостоятельные действия её группы в таком форс-мажоре, который случился, просто не предполагались. Не было и блок-универсалов, положенных каждому координатору: не успела Дайяна присвоить им классный чин и снабдить положенной экипировкой. Об этом Кристина сейчас очень пожалела.