— Катись отсюда ко всем чертям и не строй из себя идиота!

Рей нанес сильный удар в его лицо и врезал ногой. Он метил попасть в пах, но носок его ботинка зацепил ногу выше колена. Руки потянулись, чтобы схватить его, но ему удалось оттолкнуть их от себя локтями.

— Какого лешего ты думаешь?.. — начал парень, но Рей опустил вниз голову и резко двинул ее вперед. Лоб Рея угодил прямо в пораженное лицо парня.

— Рей! Не надо!

Один из них захватил руку Сары и отбросил девушку в сторону. Она потеряла равновесие и упала на колени. Другой парень ударил Рея по ноге сзади, но он, казалось, даже не заметил этого.

— Вот так, — заявил он, дернув парня за окровавленную рубашку, — сейчас ты это получишь. Реймонд Кук, запомнил? — Когда он убедился, что его противник начинает понимать, о чем он говорит, Рей выхватил своим ножом «стенли» большой кусок мяса из лица парня около его перебитого носа.

Патель и Алисон находились в это время в японском магазине. Они рассматривали что-то в витрине, когда услышали снаружи возгласы, крик.

— Не надо, — сказала Алисон, повиснув на руке Пателя. — Пожалуйста, не ввязывайся в это.

Патель коснулся ее руки, потихоньку отвел в сторону ее пальцы.

— Я должен, — пояснил он.

Казалось, что один человек лежит на спине, а другой наклонился над ним, а еще двое или трое нападают сзади. Не долго думая Патель побежал. Кто-то плечом отбросил Рея на витрину магазина. Удар был таким сильным, что Рей почувствовал, как стекло в витрине завибрировало. Кулаки беспрерывно обрабатывали его лицо. Мало помогало и то, что он поднял вверх обе руки, чтобы защитить себя. Не имели успеха и его отчаянные попытки освободиться с помощью ударов ногами.

На земле, прижав руки к голове, метался тот самый парень, издавая поочередно то стоны, то крики, а в основном громко плача и стеная.

— Хватит, — крикнул Патель, ухватив одного из ближайших парней за руку и оттаскивая его в сторону от дерущихся. — Прекратите это!

— Катись ты ко всем чертям, пакистанец! — заорал парень и ударил его в плечо.

— Да, катись отсюда! — И они всей группой окружили его, не давая прохода.

— Я офицер полиции, — только и успел выкрикнуть Патель до того, как Рей бросился к нему. Сила прыжка была такой, что Патель упал, а лезвие ножа в руке Рея перерезало сонную артерию Пателя.

В одно мгновение все парни убежали. Только Патель остался лежать. Алисон беспомощно смотрела вниз. Кровь Пателя струилась по асфальту мостовой. В толпе, которая стала собираться вокруг, с испачканных колен поднялась Сара. Она отвернулась, удерживая в руках то, что не мог удержать желудок.

48

Резник все еще не мог говорить. Хотя он уже видел тело, в это трудно было поверить. Заголовки всех газет кричали крупными буквами: «КОНСТЕБЛЬ УБИТ УДАРОМ НОЖА». «ПОЛИЦЕЙСКОГО, РАЗНИМАВШЕГО УЛИЧНУЮ ДРАКУ, ЗАРЕЗАЛИ». Воскресные газеты лежали стопкой на заднем сиденье его машины. «Констебль-детектив Диптак Патель получил удар ножом и был смертельно ранен, когда пытался вмешаться в дикую драку между вооруженными молодыми людьми вчера поздним вечером. Констебль Патель, который не был в это время на дежурстве…» После ранних изданий первые полосы газет были изменены. Сообщения о том, что Стивен Шепперд был официально обвинен в убийстве, были перенесены на вторую страницу. Основные статьи, посвященные росту преступности, соперничали со статьями, в которых психологи пытались сформулировать основные черты мужчины, склонного, скорее всего, к патологическому пристрастию к детям.

— Почему? Почему? Почему? — вопрошала мать Пателя в больнице, снова и снова, без конца. — Почему ному-то понадобилось сделать это с моим сыном?

— Перестань! — прервал ее отец Пателя, успокаивая суровостью своего гнева. — Прекрати это сейчас же! Мы все знаем, почему так произошло.

«Нет, — думал Резник, — все это не так-то просто, как кажется. Ни то, что случилось с Пателем, ни то, что произошло с Глорией Саммерс, ни то, что сделало Шепперда таким человеком, каким он стал, ни то, почему этот юноша по своему невежеству и со страху махнул рукой, в которой был раскрытый нож». Он заметил, что пропустил свой поворот, доехал до конца улицы, сделал двойной разворот и поехал назад к дому с обсыпанными гравием стенами — один квартал направо.

Резник сидел с Эдит Саммерс на набережной и задумчиво смотрел на Северное море, серое и похожее на складки на шее старого человека. Они пили чай из термоса, кутались от холода.

— Это было любезно с вашей стороны, приехать самому, — сказала Эдит. — Очень любезно приехать и рассказать. Так бы сделал далеко не каждый.

Резник внезапно почувствовал необходимость отвернуть в сторону голову, боясь появления в глазах непрошенных слез.

— Когда он уже сделал то, что сделал, — проговорила Эдит срывающимся голосом, — он вам сказал, почему он должен был… взять также и ее жизнь?