Читаем Малолетки полностью

Прошло тридцать минут, и за все это время ни муж, ни жена не двигались с места. Более того, лежащая между ними газета так и осталась сложенной и непрочитанной. Глаза Стивена были или закрыты или устремлены на свои руки с огрубевшей кожей на подушечках ладоней и на концах пальцев. Джоан лишь смотрела на мужа.

Дивайн вздыхал время от времени, переступал с ноги на ногу, забавлял себя размышлениями о том, что может случиться с человеком типа Шепперда, если он попадет в тюрьму.

— Когда был положен ковер в гостиной? — спросил Резник.

— Прошлым летом, — припомнил Стивен.

— В сентябре, — уточнила его жена.

— А старый ковер? Что с ним сделали?

— Вы хотите, чтобы мы снова постелили его?

— Если это возможно.

Стивен закашлялся и заерзал на стуле. Три человека смотрели на него, но он избегал их взглядов.

— Я работал над тормозами, — произнес он.

— В жилой комнате?

— Я не хотел поднимать шум, таща вниз по лестнице в мастерскую инструменты, приспособления и прочее.

— Он не хотел, чтобы грязное масло пролилось на его драгоценные инструменты, — заметила Джоан, — вместо этого он разлил его по всему ковру.

— Мне не повезло, — отреагировал Стивен.

— Это было что-то ужасное. Испорчены ковер, половик — все.

— Мы говорили уже давно о том, чтобы сменить ковер, — сопротивлялся Стивен.

— А что насчет половика? — поинтересовался Резник. — Кроме ковра был ведь еще половик?

Джоан подтвердила кивком головы.

— Стивен прав. Старый ковер был выношен и стал тонким. Мы купили половик что-то около года тому назад, чтобы скрыть потертости.

— Какого цвета был ковер?

— Синий. Но он выцвел, вы понимаете. Стал чем-то вроде серо-голубого.

— А половин?

— Клетчатый. Я не помню, каких точно цветов, он мог и не быть настоящей шотландской расцветки, конечно, но рисунок был такого рода. — Резник был уже готов спросить, какие цвета были преобладающими, когда она добавила: — Но не темный, зеленый и красный.

— Что вы сделали с ними, с ковром и с половиком?

— Свезли их на свалку, — отозвался Стивен.

— На какую?

— На ближайшую, в Данкирк.

— Непросто было везти ковер такого размера?

— Привязал на крыше автомобиля, — невозмутимо пояснил Стивен.

— Надеюсь, после того как вы поставили обратно тормоза, — улыбнулся Резник, вынудив Дивайна хихикнуть в кулан.

— А половик? — спросил Резник. — Вы его также прикрепили к крыше автомобиля?

Стивен покачал головой.

— Я положил его в багажник.

Одежда, которую Стивен надевал для пробежек, лежала в корзине для грязного белья в ванной комнате и дожидалась стирки. Это был темно-синий тренировочный костюм с красной и белой полосами вокруг воротника, с ярлыком фирмы «Сен-Мишель» с внутренней стороны, белая шапочка, плотные белые хлопчатобумажные носки. Пара кроссовок «Рибок», в углублениях подошв которых были земля и зола, стояла рядом с другими ботинками на дне гардероба. Все были в пакетах и с соответствующими надписями.

Диптак нашел в ящике комода, где хранились рубашки Шепперда, фотоаппарат с объективом «Олимпус АГ-10», который легко умещался в кармане или в ладони руки.

В стенном шкафу возле кровати, на которой спала Джоан Шепперд, Линн обнаружила флакончик с напечатанным типографским способом предупреждением о необходимости прятать лекарство от детей — «Диазепам, 10 мг». Там еще оставалось двадцать с лишним таблеток.

В другом ящике она нашла фотографию класса Джоан Шепперд, последний день летнего семестра. Человек тридцать детей окружали ее на площадке для игр. Джоан выглядела покровительственно, улыбаясь в объектив. В первом ряду, поджав под себя ноги и несколько морщась от солнца, сидела Глория Саммерс.

Белый комбинезон констебля Хансена был вымазан черным, и он сменил уже вторую пару перчаток. Он получил указание обратить особое внимание на багажник, он и занимался именно этим.

«Черт их возьми, — думал Дивайн, — как долго они еще собираются сидеть там, как экспонаты музея восковых фигур? Не предложат даже ломтя поджаренного хлеба или чашку чая!»

Миллингтон оставил Нейлора делать пометки на половицах у камина, которые хотя бы немного изменили свою окраску, что могло случиться, когда что-то пролилось на ковер и затем просочилось через него. Как давно или недавно это произошло, нельзя сказать, пользуясь невооруженным глазом. Но судебные медики, когда они прибудут, смогут составить более определенное мнение.

Сержант спустился в погреб, где Резник с осторожностью двигался вокруг верстака, среди блестящих инструментов.

— Все это просится на выставку, — восхищенно произнес Миллингтон. — Этот педераст тратит больше времени на то, чтобы они блестели, чем фактически пользуется ими.

Резник вспомнил, в какой изысканной манере патологоанатом поправлял свои очки. «Глубокий пролом в затылочной части черепа, обширные внешняя и внутренняя гематомы. Почти несомненно — удар».

— Берите их, — приказал он, — все до одного.