Читаем Малое прекрасно полностью

Эволюционизм — это не наука; это научная фантастика, даже можно сказать мистификация. Это обман, который слишком хорошо удался; в результате современный человек застрял в якобы непримиримом конфликте между «наукой» и «религией». Учение об Эволюции разрушило веру, устремлявшую человечество вверх, и заменило ее верой, что тянет человечество вниз. «Nil admirari»[214]. Да, случай, необходимость и утилитарный механизм естественного отбора подчас предоставляют нашему вниманию любопытные, невероятные или жестокие вещи, но все они случайны, а значит бессмысленно восхищаться ими, видеть в них свершение — ведь никто не станет восхищаться достоинствами человека, случайно выигравшего приз в лотерее. Здесь нет «высшего» или «низшего», есть только большее или меньшее, пусть даже одно случайным образом оказалось сложнее другого. Эволюционизм, претендующий на объяснение всего и вся исключительно естественным отбором для адаптации и выживания, — самое крайнее проявление материалистического утилитаризма девятнадцатого века. Современная мысль так и не смогла выпутаться из этого обмана, что грозит катастрофой, чреватой крахом всей западной цивилизации. Ибо цивилизация не может выжить без веры в смысл и ценности, выходящие за пределы утилитаризма комфорта и выживания, другими словами, без религиозной веры.

Миллионы наших современников выбрали эволюционизм на том основании, что эволюция — «научно доказанная истина», как тому их учили в школе. Пропасть между ними и религией становится еще глубже из-за того, что религиозный человек, если только он не ученый, не может найти общий с ними язык, не может выдвинуть правильных научных аргументов против эволюционизма[215].

«Ненаучный аргумент» освищут и забьют «всяким научным жаргоном». На самом же деле изначальный аргумент должен быть не научным, но философским. Он очень прост: если описательная наука пускается в теоретические обобщения и объяснения, которые не могут быть ни подтверждены, ни опровергнуты опытом, она становится ненаучной и необоснованной. Такие теории являют собой не «науку», а «веру».

III

На этом этапе нашего исследования мы можем сказать, что невозможно прийти к настоящей ВЕРЕ, основываясь на изучении исключительно Четвертой Сферы Познания, которая касается всего лишь наблюдения внешних проявлений.

Но, между тем, следствием все более точного, скрупулезного, осознанного и изобретательного наблюдения внешних проявлений, которым занимаются лучшие современные ученые, становится появление все большего количества данных, полностью противоречащих материальному утилитаризму девятнадцатого века. Здесь я не стану подробно излагать эти открытия. Могу лишь еще раз упомянуть выводы, к которым пришел Уайлдер Пенфилд и которые удивительным образом подтверждаются исследованиями Хэрольда Сакстона Бурра, бывшего профессора анатомии Школы медицины Йельского университета. Его «путешествие в науку» началось в 1935 году и продолжалось сорок лет. Он искал таинственный фактор «х», который превращает неодушевленную материю в живой организм и затем поддерживает его. В человеческом теле идет постоянный распад и синтез молекул и клеток. «К примеру, период „оборота“ белка человеческого тела составляет шесть месяцев, а в некоторых органах, таких, как печень, и того меньше. Когда мы встречаем друга, которого не видели шесть месяцев, в его лице нет ни одной молекулы, что были там при последней встрече»[216]. Профессор Бурр и его коллеги открыли, что