Читаем Малое небо полностью

- При чем тут детективы? - Терпение Робинсона лопнуло. - Да все детективы мира сойдутся на одном: Артур Джири попал в беду. Это ясно как день. Я не слишком хорошо с ним знаком, не берусь судить, что с ним произошло, но, видно, ему несладко и он потерял способность трезво оценивать происходящее.

- И поэтому он живет на вокзале, - усмехнулась миссис Доултон. - Он что, зациклился на поездах и всем прочем?

- Интересно, как он устроился с финансами, - сказал Доултон. - Я к тому, что, зная это, можно судить, насколько он утратил связь с реальностью.

- С чего вы взяли? - возразил Робинсон. - Некоторые сохраняют поразительную трезвость мысли в финансовых вопросах, но живут при этом в мире чистейших фантазий.

- И все же, - продолжал Доултон, попыхивая трубкой, - если он оставил жене достаточно денег, значит, чувство долга в нем не притупилось.

- Нет, _притупилось_, - упрямо перебила Элис Доултон. - Уйти из дома, свалить все заботы на жену - это безответственно с любой точки зрения. Деньги еще не все, если хочешь знать, Кит.

Робинсон снова налил себе виски, не обращая внимания на жену, которая слегка вскинула брови. Он чувствовал, что еще немного - и они признают душевнобольным его самого.

- Послушайте, не про то мы говорим...

- Джулиан, - резко перебила его миссис Робинсон, - ты давно там?

Все посмотрели на полуоткрытую дверь. Растрепанный мальчик в пижаме, босой, замер в темном холле футах в шести от двери.

- Входи, Джулиан, - снизошла миссис Робинсон.

Фигурка нехотя приблизилась к дверной щели. Джулиан оглядел присутствующих, но в гостиную не вошел.

- Почему ты не в постели? - спросила миссис Робинсон.

- Мне хочется есть. Спустился, чтобы взять печенье.

- И что же - взял?

Джулиан, помедлив, разжал руку - на ладони лежала недоеденная половинка печенья.

- Иди наверх. Спокойной ночи, - мягко сказал отец.

- Спокойной ночи. Папочка!

- Да?

- Ты укроешь меня?

- Ты уже большой, - вмешалась миссис Робинсон.

- Но у меня все сбилось в кровати.

- Пойдем поглядим, - сказал Робинсон и поднялся. Жена и так вне себя, оттого, что он опять поступал ей наперекор, хуже не станет; он знал, она не любит, когда их девятилетний сын вдруг начинает вести себя как маленький. Но он-то понимал, каково Джулиану. Мир такой неуютный и холодный, кому иногда не хочется, чтобы его уложили в постель и поцеловали?! Он поднимался по лестнице за Джулианом, и хрупкое тельце ребенка неожиданно вызвало прилив жалости в сердце этого бесстрастного человека. Он представил себе Артура Джири в тревожном полумраке вокзала: одинокий, затерянный в ледяном море времени, Джири вдруг начинает понимать, что обречен цепляться изо всех сил за немую, мертвую и мрачную скалу - за этот вокзал. Артуру Джири когда-то тоже было девять, как сейчас Джулиану. Робинсон ужаснулся при мысли, что Джулиан живет в том самом мире, который довел Джири, человека преуспевающего и талантливого, до такого состояния... Он поцеловал мальчика, аккуратно подоткнул одеяло (постель сбилась самую малость) и, преисполненный твердой решимости, вернулся в гостиную.

- Я знаю, что надо делать, - сказал он.

- Господи, да сколько же можно об этом Артуре Джири, - возмутилась жена. - Мы говорили уже совсем о другом, и, поверь, нам было не скучно.

Робинсон не сводил с нее глаз.

- Можешь говорить о чем угодно. А я пойду звонить Морису Блейкни.

- Морису Блейкни? - Доултон наморщил лоб. - Сотруднику Грейсона?

Местную психиатрическую клинику, официально называвшуюся "Больница и клиника Чарльза Грейсона", все именовали просто "Грейсон".

- Он принимает больных и без направления, - добавил Робинсон и стоя допил виски. - Мы с Дженифер немного знаем его.

- Ты собираешься позвонить ему и рассказать об Артуре Джири? недоверчиво спросила Дженифер.

- Если он дома. Если нет, позвоню завтра утром. Нельзя терять времени.

- Боишься, что Артур Джири бросится под поезд или совершит еще что-нибудь?

- Что Артур Джири может сделать, а что нет, меня не касается, - отвечал Робинсон, сознавая, что, если теперь не настоит на своем, жена так и будет командовать им всю жизнь. - Я только знаю, что он болен и об этом следует известить врача-специалиста.

- Будьте осмотрительней, - предупредил Доултон. - Как бы с вас не взыскали за оскорбление личности.

Он робко улыбнулся, сжав зубами трубку.

- По мне, лучше пусть взыщут, чем думать, что я был рядом и не помог больному.

Он вышел в холл, где находился телефон, надел очки и набрал номер доктора Блейкни.

В привокзальной гостинице Джири снимал номер с ванной. Поначалу он было хотел взять себе другой, но дня через два решил, что иметь для ночного отдыха уютный уголок с маленькими удобствами вовсе не помеха его жизни на вокзале.