Читаем Малое небо полностью

- Эй, вернитесь! - позвал он. Кричать ему не хотелось. В глубине души он надеялся, что, если обойтись без крика и шума и не привлекать к Джири внимания толпы, можно будет проконтролировать и дальнейшие события. Когда Джири уже спрыгнул на крышу второй платформы, Суортмор подбежал к тому месту, где тот перелез через перила, и заглянул вниз. Стеклянная крыша кончалась прямо над его головой, внизу тянулись длинные платформы с припорошенными снегом навесами. Джири был под открытым небом, снег побелил уже его пальто и темную шляпу.

- Джири, - настойчиво, но негромко звал Суортмор. - Вернитесь. Вы погибнете.

Джири остановился ярдах в двадцати от Суортмора и посмотрел на него отсутствующим взглядом. Суортмор совсем растерялся. Он не собирался лезть следом за Джири: во-первых, это было опасно, во-вторых, он был уверен, что здесь обязан вступать в свои права закон. Когда человек сходит с ума и начинает лазить по крышам, стащить его оттуда - забота полиции.

С этой платформы Джири видно не было - его скрывал скат крыши, но на остальных платформах его уже заметили, и любопытные переходили с места на место, чтобы получше разглядеть, что происходит. Среди них Суортмор увидел главного оператора. Он установил камеру, навел объектив и начал снимать. Двое парней с другой камерой как раз подоспели к Суортмору, не дожидаясь приказа, пристроили ее на перила и тоже начали снимать. Джири был пойман: два глаза кинокамер не выпускали его.

Он решительно повернул - теперь он был спиной к вокзалу - и пошел по центру крыши, к ее дальнему концу. Камеры неотступно преследовали его: одна - с платформы, вращая квадратной черной головой, другая - с парапета, чуть задрав свою морду. Джири быстро шагал в густой пелене снега. Следы его тут же заметало.

И вот он у дальнего края, четко вырисовывается на фоне неба. Небольшие группы людей на соседних платформах двигались вместе с ним, шаг за шагом, и теперь тоже застыли на месте. Идти дальше вроде некуда. В ушах барабанная дробь, громкая, раньше такой не было, она сотрясает все его существо, стучит в груди, стиснутой пластырем. Через три дня его обещали снять, интересно, думал Джири, что произойдет за это время. Сегодня среда, как-то он проживет эти дни до субботы?! Как слезет с крыши? Ему так хотелось поскорее избавиться от пластыря, но он не мог представить себе той субботы. Это будет утром?

В толпе слева появился полицейский, ему принялись что-то объяснять, показывая на Джири. Любопытно, как они объясняют его появление на крыше. Потом полицейский властным голосом начал звать Джири, но тот как не слышал. Он постоял еще немного, глядя на убегающие заснеженные рельсы, повернулся и зашагал к высоким стеклянным аркам. От пятой платформы отправился к какому-то мелкому пункту назначения местный поезд. Он был набит битком, пассажиры старались пристроиться на скамейках, просматривали газеты. Может, сегодня вечером они прочтут, что по крыше одной из платформ Паддингтонского вокзала разгуливал человек, подивятся, что не заметили его, и на долю секунды преисполнятся гордости, что и они в какой-то мере причастны к столь удивительным событиям.

Джири шел теперь в обратном направлении, камеры по-прежнему следили за каждым его шагом. А Адриан Суортмор все стоял на мосту и с опаской наблюдал за ним. Сейчас Суортмор был бессилен. Он не знал, что делать. Будь что будет, в конце концов как-то все это должно закончиться, он был доволен, что все произойдет помимо его желания. В глубине души он маялся от нестерпимой жалости к Джири, а еще глубже в нем притаился мрачный дикий восторг. Джири оправдал ожидания Суортмора, оправдал его затею, главный оператор теперь не осмелится презирать Адриана, а сэр Бен выпустит его в эфир, его ждет успех. Джири принесет ему удачу.

Лицо Джири выглядело замкнутым и озабоченным. Поначалу Суортмор решил, что Джири намерен вновь перебраться через перила на мост. Он бросил взгляд на юношей в толстых свитерах, сосредоточенных на своей жестокой бездушной аппаратуре и безразличных ко всему остальному. Их присутствие вселило в Суортмора уверенность. С их помощью совсем нетрудно будет держать Джири на крючке, пока полицейский не заберет его. Наверное, стоит попробовать удержать его без их вмешательства: пусть продолжают съемку, получатся сногсшибательные кадры. Поединок сотрудников телевидения с сумасшедшим ученым. Смотрите, что произойдет сейчас прямо на ваших глазах, на вашем экране. Он скинул пальто, готовый к схватке.

Однако Джири не вернулся на мост. Дойдя до края крыши, он подтянулся как раз до того уровня, на котором стоял Суортмор. Но не пошел по плоской балке к перилам моста, а прыгнул на узкую металлическую дорожку, тянувшуюся вдоль основной крыши, вдоль купола из стекла и стали. Затем осторожно прошел к узкому проходу между двумя арками в самом центре крыши.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза