Читаем Малое небо полностью

- Понятно, - ответил Джири. - Грейсон. - Он огляделся, как бы прикидывая шансы к побегу. Потом словно окаменел, лицо стало бесстрастным. - Чем могу быть полезен, доктор Блейкни?

- Видите ли. - Тот помялся. - Это, конечно, может показаться бесцеремонным, но тем не менее не могли бы вы уделить мне сегодня утром несколько минут? И побеседовать со мной?

- Конечно, - сказал Джири. - А нельзя ли мне узнать о предмете нашей беседы?

- Видите ли, - снова замялся Блейкни. - Ваши друзья просили задать вам два-три вопроса. Обещаю, что займу у вас всего несколько минут. Я еду по делам в город поездом, который прибывает в одиннадцать пятнадцать. Если вы разрешите мне зайти в гостиницу и подняться к вам, я буду предельно краток.

- Меня может не оказаться на месте, - ответил Джири. - Я наметил много дел на утро. - Он задумался. - Хорошо... Я перенесу кое-что на другое время. Приходите в одиннадцать пятнадцать, сразу, как приедете, я буду ждать вас в холле.

- Благодарю. Мы не знаем друг друга в лицо, я подойду к столику администратора и буду держать в руках "Таймс". На мне будет серый плащ. Договорились?

- Прекрасно, - ответил Джири. - Многие пассажиры ходят в серых плащах и держат в руках "Таймс", но не все ведь стоят у столика администратора. Я вас непременно узнаю.

Блейкни снова поблагодарил его и повесил трубку. Джири откинулся на подушку и погрузился в размышления. В комнату начал вливаться холодный серый свет ноябрьского утра.

Спустя немного времени Джири позвонил в бюро обслуживания и заказал в номер завтрак. Затем принял душ, тщательно побрился, аккуратно оделся, с особой придирчивостью выбрав костюм. "Ты спокоен, ты уравновешен. Ты прекрасно владеешь собой", - бормотал он самому себе под нос.

В одиннадцать пятнадцать, когда он сошел в холл гостиницы, у него был вид спокойного, собранного, хладнокровного человека.

Он развернул газету и время от времени поверх нее поглядывал на входящих; через шесть-семь минут он увидел доктора Блейкни, в сером плаще и с номером "Таймс" в руках, у столика администратора.

Не двигаясь с места, Джири в течение нескольких секунд изучал этого человека. Перед ним был противник, которого предстояло победить, заставить покинуть поле боя после первой же схватки.

Доктор Морис Блейкни был высоким упитанным мужчиной, судя по внешности - уверенным в себе и обладающим чувством юмора. По круглому розовому лицу и очкам без оправы его можно было принять за европейца с континента; он и в самом деле учился в Вене и Берлине. Однако он производил впечатление иностранца только в первый момент. Раскованность и уверенность, с какими он говорил и двигался, ощущение своей власти, светившееся в его глазах сквозь стекла очков, - все это было присуще только англичанину, представителю привилегированных кругов среднего класса, которому уже за пятьдесят и который давно привык, что к нему относятся с почтением.

"Ты спокоен, - скомандовал себе Джири, - ты уравновешен". Потом поднялся, подошел к незнакомцу и спросил:

- Доктор Блейкни?

Блейкни повернулся, не обнаруживая признаков удивления.

- А, мистер Джири. Спасибо, что вы решили уделить мне несколько минут.

- Пойдемте выпьем кофе, - учтиво предложил Джири.

Блейкни согласился; позвав официанта, Джири сел в кресло, кивком показав Блейкни на соседнее.

- Итак, - сказал он, устроившись поудобнее, - какие у вас ко мне вопросы?

- Я, пожалуй, сразу перейду к делу, - ответил Блейкни и с легкой укоризной улыбнулся. - Ваши друзья беспокоятся за вас. Они не могут быть уверены, что у вас все в порядке, пока я не побеседую с вами и не дам своего заключения как врач.

- Другими словами, - Джири улыбался, он сохранял спокойствие, - им надо знать, вменяем я или нет.

Блейкни весело пожал плечами.

- Кто из нас, - беззаботно возразил он, - нынче вменяем в этом безумном кошмаре, который мы сами себе устроили? И тем не менее есть люди, которым определенная помощь пошла бы на пользу.

- И вы намерены решить, какую помощь следует оказать мне?

Блейкни взглянул на Джири серьезным, испытующим глазом.

- Возможно, никакой помощи вам и не нужно, - ответил он. - Но ваши друзья - люди, которых я уважаю, и мне кажется, я обязан считаться с тем фактом, что они беспокоятся за вас.

- Это делает им честь, - сказал Джири.

Подошел официант, они заказали кофе. Когда тот удалился, Блейкни сел поглубже в кресло и спросил:

- Вы много времени проводите в этой гостинице, не так ли?

- Я сейчас здесь живу.

- Вероятно, тут такие же удобства, как и везде, - осторожно продолжал Блейкни. - Я, естественно, знаю, что вы ушли от жены.

- С семейной жизнью я покончил, - сказал Джири. - Решил перебраться в город, пока не определю, что делать дальше. Думаю, на моем месте так поступил бы любой.

- Вы уверены, что разрыв с семьей окончателен? Может, все еще уладится?

Джири покачал головой.

- Ответственность за случившееся я беру полностью на себя. Это я, а не жена, понял, что наша совместная жизнь становится все невыносимее. Сколько мог, я держался, а раз уж принял такое решение, то все, конец, поверьте мне.

Блейкни что-то молча обдумывал.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза