За обедом отец шутил, заговаривал с женой, а сам часто задумывался. Валя не понимала. Ей казалось, что мать напрасно обижает папу, самого любимого и дорогого. Девочка была так привязана к отцу! Она редко бывала с ним. Димитрий рано уходил на завод, поздно возвращался. Забежит на минутку пообедать и сразу обратно. Вечером мать велит Вале спать. Девочка лежит с открытыми глазами, а спать очень хочется. Веки сами закрываются. Только хлопнет дверь, — Валюшка уже сидит на постели, тянет руки:

— Папочка!

Он поцелует дочку — а усы у него такие длинные, щекочут, — прикроет Валю одеялом, и она крепко, крепко спит.

Но вот уже несколько дней как отец перестал уходить на завод. Валя была счастлива. Она могла играть, гулять с папой. Его можно было обо всём спросить, он всё объяснял.

Но иногда отец сидел опустив курчавую голову и не слышал её вопросов. Димитрий оживлялся, когда у него собирались товарищи с завода.

Они долго говорили о чём-то и уходили поздно, когда Валя уже спала.

Всё печальнее становилась мать.

За обедом, кроме жидкого супа и небольшого куска хлеба, у них ничего не было.

— Мама, дай молочка!

Димитрий переглянулся с женой.

— Потерпи, Валя, скоро опять будешь пить молоко!

Девочка больше не просила. Отец посадил её на колени и тихо покачивал, о чём-то думая. Он теперь часто сидел так, словно спал. Валя звала его, тянула за усы, целовала.

— Да папка же! Пойдём гулять! Смотри, как солнышко играет на полу!

И отец словно очнётся, примется подметать пол, убирать посуду. Дуня уже несколько дней уходила из дома рано утром. Она нанялась в прачечную стирать бельё. Гроши, заработанные ею, спасали семью от голода.

— Валюшка, это тебе!

Девочка обеими руками схватила копеечную булку, откусила, и ей казалось, что еще никогда в жизни она ничего вкуснее не ела.

Димитрий смотрел на дочку улыбаясь. Он сегодня был весёлый, как прежде. И мать повеселела. На её худом лице даже румянец появился. Она с удовольствием варила кашу из принесённой отцом крупы.

За столом Димитрий несколько раз повторял:

— Всё же мы добились своего! А как я по работе соскучился, Дуня! Как свиданья, жду встречи со станком. Эх, и работать буду — искры полетят!

— Ты бы посмотрел на себя, Митя. Одни кости остались!

— Ничего, подкормимся! И Валя опять станет румяная да толстая. Правда, дочка?

Маленькая дочка плохо разбиралась в происходящем. Весёлый голос отца делал её счастливой. И мать сегодня по-прежнему хозяйничала за столом.

— Дуня, ты больше в прачечную не ходи!

— А как же жить будем? Мы всё продали, заложили. Надо немножко встать на ноги.

— Ну ладно! — нехотя согласился отец и вздохнул: — Извелась ты у меня!..

Утром, едва раздался заводской гудок, Димитрий в рабочей блузе зашагал в Мотовилиху. Дуня, уходя в прачечную, заперла Валю дома. Подражая взрослым, девочка принялась подметать пол, мыть посуду. Больше делать было нечего. Взяла тряпичную куклу, уложила её спать и сама забралась на окошко.

Их маленький домик стоял на окраине города Перми. Под окнами — небольшой огород. В самом углу, у забора, — высокая зелёная берёза.

«А почему у ней ствол из берёсты и такой белый? — думала Валя. — Ветки тонкие, спускаются низко-низко!»

Вот скворец сел на веточку. Она согнулась. Птица перебралась повыше. Качается и поёт.

— Мне бы так! — и девочка сама запела:

Дальше слов она не знала. Повторила несколько раз одно и то же. Замолчала. Ей стало скучно.

До сих пор Валя редко оставалась одна. А последние недели отец всегда был с нею. Они уходили далеко в поле. Отец ложился на траву. Солнышко грело ему худое лицо. А глаза у него были совсем голубые, как небо…

Вале не хотелось лежать. Она бегала кругом, собирала цветы… Теперь приходилось одной сидеть дома. Она заплакала. И некому спросить, о чём она плачет.

Уже солнце больше не заглядывало в комнату. В огороде на грядки легла тень от берёзы.

— А откуда приходит тень?

О многом надо спросить Вале, а кого спросишь?

Наконец заскрипела и отворилась дверь.

— Мама, мамуля! Не оставляй меня больше одну!

Но маме не до неё. Она суетится у печки, варит что-то, и некогда ей отвечать на бесчисленные вопросы дочки.

Вот и отец вернулся. Он устал.

— Отдохни! — сказала ему Дуня..

А он, как прежде, посадил девочку на плечи и ходит с нею. Хотел подбросить, — едва не уронил.

— Тяжёлая ты стала, дочка!

— А может, ты без работы силы потерял?

Он засмеялся на слова жены. И Валя почувствовала, что в доме у них стало как прежде.

Глава вторая

Валя любила «пачкать бумагу», как говорила мать. Девочку всегда обижали такие слова.

Обычно она показывала рисунки отцу. Глядя на каракули дочки и не желая огорчить её, он восхищался чудесным домом и садом. Постепенно рисунки ребёнка становились осмысленнее. Димитрий уже обращал внимание девочки на недостатки:

— Почему же я стою совсем близко от тебя — и маленький? А мама далеко, в огороде. Зачем ты сделала её такой большой? Так же не бывает, дочка!

— Почему так не бывает?