Читаем Маленькое личико полностью

Саймон доложил о своих беседах в Спиллингском центре альтернативной медицины. После чего Чарли подытожила:

– Значит, и тут по нулям.

Зубы у нее были испачканы красной помадой.

– Ну…

Саймон не мог безропотно согласиться с таким выводом. Может, он так размечтался стать для Элис рыцарем на белом коне, что видит зацепки там, где их нет в помине?

– Что «ну», детектив Уотерхаус?

– Кое-что мне показалось странным, сэр. Брайони Моррис, терапевт по эмоциональному раскрепощению, очень беспокоилась о Флоренс, но гораздо меньше – об Элис. Это ненормально. Флоренс она ни разу не видела, а с Элис давно дружит.

– Может, она из тех полоумных баб, что распускают сопли, едва завидят ребятенка? – предположил Селлерс, кивнув с умудренным видом. – Таких ведь полно. Она бы, поди, еще больше распереживалась из-за пушистого котика.

– Обычное дело для женщины, – поддержал его Крис Гиббс. – Они помешаны на детишках.

Гадливо скривившись, Чарли метнула в него убийственный взгляд.

– Я не боюсь показаться сексистом, шеф. Некоторые обобщения вполне правомерны.

– А вы что решили, Уотерхаус? – спросил инспектор Пруст. – Допустим, что эта мисс Моррис не относится к излишне сентиментальным особам, склонным впадать в мелодраматизм из-за детей, как выразился детектив Селлерс.

Пруст многозначительно глянул на Селлерса, и тот опустил глаза, признавая, что начальник превзошел его по части богатства и утонченности лексикона.

Саймон покачал головой:

– Что-то здесь не так. У меня впечатление, что эта Брайони больше волновалась за Элис до ее исчезновения. Но я еще ни в чем не уверен. Пока думаю.

– Что ж, сожалею, что прервал работу великого ума, – съехидничал Пруст.

Последовала тягостная пауза. Саймон твердо решил держать себя в руках.

– Обязательно сообщите мне результаты вашего мыслительного процесса.

– Конечно, сэр.

– У меня версия, – вмешалась Чарли. – Брайони Моррис довольно близко знает Элис Фэнкорт. Элис – целительница-шарлатанка, она сидела на прозаке из-за депрессии и придумала идиотскую историю, что ее ребенок – это не ее ребенок, заставив всю полицию носиться с высунутыми языками.

– Брайони Моррис об этом ничего не знает, – напомнил Саймон, досадуя, что приходится указывать Чарли на хорошо известные обстоятельства. Неужели он здесь единственный, у кого мозги на месте? И потом, Брайони сама – та еще целительница.

– Она работала с Элис больше года, – не сдавалась Чарли. – И, говоря по совести, сэр, на эту женщину достаточно раз глянуть, чтобы понять, что она с придурью.

– С придурью, – медленно повторил Пруст.

– Сумасшедшая, невменяемая и так далее. Я к тому, что любой, кто знаком с Элис Фэнкорт, придет к тому же выводу, что и я.

– Сержант Зэйлер, позвольте напомнить вам, что вы еще не пришли ни к какому выводу, – спокойно заметил Пруст. – Расследование продолжается.

Атмосфера в комнате заметно сгустилась. Все подобрались, боясь сказать или сделать лишнее.

– Разумеется, сэр. Я просто имела в виду, что это объясняет, почему мисс Моррис больше волнуется за Флоренс. Она понимает, что, скорее всего, девочку увезла сама Элис, ведь она неуравновешенная психопатка, такая даже за рыбкой в аквариуме недоглядит, а тут ребенок.

Пруст посмотрел Чарли в глаза:

– Понимаю. Стало быть, версию о похищении Элис Фэнкорт вместе с дочерью третьими лицами мы исключаем? Сержант, эта женщина исчезла среди ночи, не взяв с собой никаких вещей. Без единого фунта и даже без обуви. Как это укладывается в вашу схему?

Остальные детективы внимательно изучали свои туфли. Спасайся кто может.

– Молчание ягнят! – вскипел Снеговик. – Никаких следов взлома, ни малейшего шума. И вот что я хочу спросить: почему вы не разрабатываете Дэвида Фэнкорта как подозреваемого? Причем главного. Почему его имя не написано на этой доске, не обведено кружком и не помечено жирной цифрой «1»? А ниже, под номером «2», – имя Вивьен Фэнкорт? Это стандартная процедура, диктуемая здравым смыслом. Если нет следов взлома, первым делом прорабатываем семью. Не мне вас учить, сержант.

– Сэр, в ходе допроса меня не покидало ощущение, что Дэвид Фэнкорт искренне растерян, – неуверенно промямлила Чарли.

– А мне плевать, насколько он растерян! Первую жену этого парня убили, вторая на прошлой неделе заявила, что он выдает чужого ребенка за своего, а теперь вот испарилась, да и ребенка с собой прихватила. Вокруг этого Фэнкорта столько подозрительных обстоятельств, что мы проявим преступную халатность, если не займемся им самым плотным образом.

Саймон удивленно поднял голову. Ровно то же самое он говорил в пятницу, но Пруст отмахнулся. Какое нахальство: присваивать чужие идеи, даже словом не обмолвившись, у кого их украл! Сукин сын, нечего сказать.

– Да, сэр.

– Так займитесь же им!

– Есть, сэр.

– Сэр… – Саймон откашлялся. – Я думаю, в свете того, что вы сейчас сказали…

«В свете того, что ты нагло украл мою версию и сейчас выдаешь ее за свою собственную, самодовольный лысый говнюк…»

– Что?

– Вам не кажется, что имело бы смысл пересмотреть дело об убийстве Лоры Крайер? Я предлагаю поднять материалы, протоколы допросов и еще раз допросить Дэррила Бира.