Когда Дэвид впервые привез меня в «Вязы», Вивьен гордо заявила, что почтовый индекс у них общий лишь с гостями, которых они приглашают к себе, и улыбнулась, давая понять, что я тоже к ним отношусь. Этой улыбкой она словно оказала мне особую честь. После смерти родителей я осознала, что в мире не осталось никого, кто меня по-настоящему любит, и моя самооценка резко пошатнулась. Я никому не нужна, никому не интересна. Но теплый прием такой женщины, как Вивьен, которая никогда не сомневалась в своей ценности и значимости и по любому вопросу имела собственное мнение, показал, что, наверное, я не такая уж никчемная.

– Я не могу объявить розыск и вообще дать делу ход лишь на основании вашего заявления.

Саймон как будто извиняется.

Я оседаю на стуле и опускаю голову на скрещенные руки. Перед глазами плывут причудливые пятна. Желудок сводит тошнота. Впервые в жизни я понимаю, каково это, если нет сил сопротивляться. Та к трудно кричать, чтобы тебя услышали, когда весь мир, похоже, затыкает уши, а то, что ты говоришь, – невероятно и попросту немыслимо.

По натуре я не боец и никогда не считала себя сильной: временами я откровенная слабачка. Но теперь-то я мать и дерусь не только за себя, но и за Флоренс. За нее, как за себя. Сдаться – не вариант.

8

3.10.03, 14.00

Через десять минут после разговора с Прустом Саймон снова был в столовой. Однорукий бандит, против обыкновения, милосердно молчал, словно решил уважить мрачное настроение Саймона. Инспектор презрительно отмел его версии, объявил параноиком и велел починить голову.

– Не хочу, чтобы вы работали в таком состоянии. Наделаете глупостей и всех настроите против себя.

У Пруста это заменяло благожелательное напутствие.

Какая муха их всех сегодня укусила? Почему никто не желает видеть то, что для Саймона столь очевидно? Может, дело в том, что Пруст и Чарли вместе сажали Бира? Не потому ли им так хочется выставить Саймона неуравновешенным чудаком, который из личных мотивов подтасовывает факты? В то же время личных мотивов Дэвида Фэнкорта никто не видит в упор. Первая жена убита, вторая пропала. Это же факты!

Саймон налил себе чаю и принялся фантазировать, как выбить правду из Фэнкорта. Есть вещи, за которые не жаль и отсидеть. Что этот гаденыш сделал с Элис? Что наплел Прусту про него, Саймона? Ведь это, конечно, его работа, Чарли ни при чем. Куча вопросов, да все без ответов.

Услышав покашливание за спиной, Саймон обернулся.

– Пруст сказал, ты здесь. Я только что с ним поговорила. Вернее, говорил он. Причем долго. Он тобой недоволен, и сильно.

– Чарли! Ты ведь его успокоила? Только ты это умеешь.

– Хочешь снова испортить мне настроение? – сухо спросила Чарли, садясь напротив.

Любые комплименты Саймона злили ее. Комплименты она любила только одного сорта, но таких Саймон не преподносил. Все прочее казалось ей жалостью или пустым трепом. Порой Саймон недоумевал, как она вообще его терпит. Что, кроме презрения, может вызывать он у Чарли после прошлогоднего сорокалетия Селлерса? Он поспешно отогнал от себя кошмарные воспоминания, как поступал всегда, едва они накатывали.

– Что Снеговик сказал? – спросил Саймон.

– Что ты лепечешь как придурочный. Он думает, ты запал на эту Фэнкорт. И ее муж так думает. Да это любой, у кого на месте глаза и мозги, разглядит за милю. Ты же говоришь о ней как слюнявый идиот.

Жестокие слова. Но Саймон не стал возражать.

– Еще он сказал, ты отрицаешь, что путался с клиенткой.

– И он поверил?

– Очень сомневаюсь. Та к что, если врешь, сделай так, чтобы он этого никогда не узнал. В общем, так: если мама с дочкой не объявятся в течение суток, признаем пропавшими и работаем.

Саймон уставился на Чарли:

– Мы? Это значит…

– Да, Пруст поручил это дело мне. Нашей бригаде. Видно, учел, какой у нас богатый опыт общения с семейством Фэнкортов, – язвительно закончила Чарли.

– Я думал, он меня ни за что не подпустит к этому делу. Я тебе обязан.

Саймон поднял глаза к потолку, где жужжали люминесцентные лампы. Он всегда верил в некую высшую силу. Одно время мать надеялась, что он станет священником. Может, она надеется до сих пор. Как и мать, Саймон все время искал опоры, вот только не был уверен, что опора – в Боге. И ни за что не хотел быть похожим на мать.

– У Пруста вечно сюрпризы, в этом ему не откажешь, – продолжала Чарли. – Он думает, ты должен справиться с этим делом уже потому, что тебе оно очень небезразлично. Считает, что усерднее тебя никто здесь не будет искать Элис Фэнкорт.

По ее тону Саймон понял, что под этим «никто» подразумевается и сама Чарли.

– Но как же я начну поиски! – вздохнул он. – Чарли, я и вправду могу загреметь под фанфары. Я два раза неофициально встречался с Элис Фэнкорт. Она… сообщила некоторые сведения, которые я должен полностью выложить, прежде чем начать работу. Ты ведь знаешь, мне нельзя вылетать со службы, я хороший сыщик.

– Да уж как не знать, – бесстрастно ответила Чарли, подняв брови. – Без тебя мы бы чесали в затылках и ковыряли в носу, ни одного дела не могли бы раскрыть.