Читаем Маленькое личико полностью

– Я не знаю, какова ваша личная жизнь, Уотерхаус, и мне до нее нет дела, но лишь пока это не сказывается на работе. Вы вошли сюда и начали: Элис то, Чарли это. Здесь уголовный розыск, а не пошлый телесериал. Возьмите себя в руки.

– Виноват, сэр.

А вот дрожать сейчас совсем ни к чему. Пожалуй, он даже перенапрягся, подавляя гнев и обиду. Авось Пруст не заметит. Но Пруст подмечает все.

– Посмотрите на себя, на что вы похожи!

– Я… Виноват, сэр.

– Итак, давайте все четко выясним. Помимо официальных контактов с Элис Фэнкорт по заявлению о пропаже ребенка, вы с ней не общались, так?

– Так, сэр.

– И вы не путались с ней?

– Нет.

Ну это уж слишком.

– Еще и месяца не прошло, как она родила.

– А до того, как она родила? Или забеременела?

– Сэр, я знаком с ней лишь неделю.

Неужели это и впрямь было только в прошлую пятницу? По ощущению – раньше. Саймон ехал за записью с камеры видеонаблюдения, нужной для расследования дела об исчезновении человека, которым занималась бригада Чарли. Констебль Робби Микин по рации запросил наряд в усадьбу «Вязы», на Рондсли-роуд. «Женщину зовут Элис Фэнкорт. Говорит, у нее похитили ребенка». Саймона зацепило совпадение. Он проехал мимо «Вязов» всего двадцать секунд назад и обратил внимание на ажурные стальные ворота с коваными буквами: «Вя» на левой створке, «зы» – на правой.

«Элегантно. Не то что эти крашеные деревянные указатели», – подумал Саймон. «Я тут рядом. Займусь», – ответил он на вызов. Хоть и не хотелось взваливать на себя еще одно дело, когда в его сейфе их и так с избытком, Саймону было совестно не отозваться, раз уж он на месте. Ну и потом – ребенок.

Саймон съехал на обочину, развернулся и двинулся в обратную сторону. Не успев толком дать газу, он вновь оказался у кованых ворот.

Длинная аллея, в конце – высокое белое здание в просвете между деревьями и какая-то постройка вроде сарая. Перед сараем – небольшая мощеная площадка, под нависшими ветвями две машины: «БМВ» цвета «синий металлик» и бордовая «вольво», которой на вид можно было дать лет сто.

Саймон в нетерпении барабанил пальцами по рулю, дожидаясь просвета во встречном потоке, чтобы свернуть в аллею, и тут сквозь помехи вновь раздался голос констебля Микина:

– Уотерхаус?

– Ну.

– Ты там один?

– Ага.

– Слушай, тебе это понравится. Сейчас звонил муж той дамочки. Он считает, что ребенка не похищали.

– Это как?

– Ребенок находится дома. Это-то они оба признают. Но муж считает, что именно этого младенца он видел в родильной палате, а жена утверждает, что был еще другой.

Микин гоготнул.

– Мать твою! – выругался Саймон.

– Поздно, ты уже взялся.

– Сволочь ты, Микин.

Наконец дорога освободилась, и Саймон пересек встречную полосу. Но сворачивать в «Вязы» ему уже расхотелось. Ну почему он не оставил этот вызов патрульным? Слишком он сознательный, себе в убыток. Похищенный младенец – серьезное дело, но если баба заявляет, что ее малыша подменили, это уже совсем другой коленкор. Саймон не сомневался, что нарвался на основательную мороку. Наверняка окажется, что Элис Фэнкорт – одурелая от гормонов домохозяйка, встала не с той ноги и решила загубить день всем на свете.

А какую гору бумаг придется извести! Неважно, что заявление гражданки абсурдно. В нашу эпоху «этичной регистрации правонарушений» фиксируется любая чепуха. Заводят дело под новым номером, назначают ответственного сержанта, который должен поручить расследование кому-нибудь из детективов; так полиция делает вид, будто серьезно относится к каждому члену общества. Чего, естественно, и близко нет.

Но не бумажная волокита удручала Саймона. Тут-то он был в своей стихии: на стажировке, едва придя в полицию, он регистрировал вещдоки. Куда больше его смущали нелепые, а часто и жуткие сцены человеческой комедии, с которыми постоянно приходилось сталкиваться по долгу службы. Во многих ситуациях, где требовалось его присутствие, Саймону было неловко, а успешнее всего он работал, если размышлял в одиночестве или наедине с кипой папок. Словом – подальше от других людей с их шаблонными суждениями.

– Да, и вот что, – послышался в динамике голос Микина.

– Ну?

Еще какая-нибудь подлянка.

– Адрес этих «Вязов» отмечен в базе, по нему кое-что есть.

– А именно?

– Просто сказано: смотри дело номер такой-то.

Вздохнув, Саймон записал номер, продиктованный Микином. Придется потом проверить.

Он поставил машину рядом с «БМВ» и побитой «вольво», отметив про себя, что первое авто завалено сухой листвой, а у «вольво» только два листка на капоте – красный и землисто-желтый. Через пару секунд Саймон уже звонил на крыльце. Массивная деревянная дверь казалась непропорционально толстой по отношению к ширине. Дом-дворец с идеально симметричным квадратным фасадом. Его стерильная белизна напомнила Саймону старую журнальную заметку про ледовый отель. В этом нарочитом совершенстве было что-то отталкивающее, и Саймон постарался углядеть какую-нибудь трещинку или скол. Бесполезно. Белая краска на стенах и оконных рамах лежала безукоризненно.