— Если я скажу тебе, то потом буду вынужден убить тебя.

Она рассмеялась, немного расслабившись — и немного возбудившись. Они снова возвращались к прежнему подшучиванию друг над другом, которое обычно предшествовало любви.

— Мужчина — это шпион. Он должен им быть. Все для него — государственный секрет, даже соус.

— У тебя миллион гектаров. — Анна игриво, с вызовом, улыбнулась ему. Так она не улыбалась ему со времени их помолвки. — Ты, наверное, прячешь здесь ядерное оружие. И урановые рудники. Ты производишь здесь оружие массового уничтожения. И строишь спутниковые тарелки, чтобы подслушивать соседей.

Он рассмеялся и покачал головой:

— Согласен. Никогда не умел вести светскую беседу. — Его пальцы прикоснулись к Анне, и у нее перехватило дыхание.

Воздух будто раскалялся между ними, и чтобы хоть как-то охладить его, она скептически взглянула на Джерри:

— Да, ты никогда не мог вести бесед, разве что о своих лошадях.

— Согласен, Анна. Я не умею общаться… Но я постараюсь. Научусь, если ты поможешь мне, — тихо сказал он, глядя ей в глаза.

— Я помогу тебе. — Она вздохнула, положив на тарелку вилку и нож. — Но я не хочу касаться наших чувств, Джерри, о которых лучше забыть. Давай просто поболтаем и посмеемся, как мы это делали раньше.

— Хорошо, — произнес он. — Но прежде чем мы станем говорить о погоде и о том, что мне завтра надо будет купить, хочу сделать тебе признание.

— О, звучит интригующе, — весело сказала она, стараясь не показать, как сильно забилось ее сердце. Она поняла, что он хочет ей сказать, и — ах! — она хотела услышать это. — Говори же. Я сгораю от нетерпения.

Он пригнулся к ней, и на губах его появилась эта чувственная полуулыбка. Он прошептал:

— Я безумно хочу тебя, Анна, я жил без тебя год, когда не мог прожить и дня.

Она уже потеряла способность говорить, а он все еще не прикасался к ней. Но вот он дотронулся до нее — но не обнял, не прижал к себе. Лишь провел указательным пальцем по подбородку, по шее. Он касался ее так легко, что она едва чувствовала это…

— Я по-прежнему хочу тебя… И вот ты здесь. И я сделаю все, что ты захочешь, чтобы только ты снова была в моей постели. Сегодня вечером и каждую ночь.

Она судорожно вздохнула, и губы ее стали влажными в инстинктивном отклике на его прикосновения. Он нагнулся к ней — и тихо прикоснулся губами к ее губам: раз, два и снова: более медленно, более долго. Так мог целовать ее только Джерри: нежно, чувственно… И у нее не нашлось никаких сил, чтобы остановить его или себя.

— Пойдем ко мне, — прошептал он прямо в ее губы, и Анна застонала, и сладостная боль вспыхнула внизу ее живота, наполнив ее с головы до ног. — Пойдем ко мне в постель, любимая. — Он нежно прикоснулся к ее груди, и она снова едва не задохнулась от невыносимого возбуждения.

Анна прильнула к нему, забыв обо всем. В ней говорило лишь ее тело, так долго отвергаемое, молящее об освобождении…

— Джерри, — прошептала она, и руки ее дрожали, когда она расстегивала его рубашку. — О, Джерри, что ты делаешь со мной…

— А ты — со мной, — пробормотал он приглушенно, хрипло, заставив ее содрогнуться всем телом. — Я хочу тебя…

Все опасения и мысли о последствиях были смыты, как дождем; все, что она ощущала, было только здесь и сейчас: руки Джерри, его губы, его тело… и эта прекрасная большая кровать, которая ожидала их.

— Да, — прошептала она.

С медленной полуулыбкой, которую она обожала, Джерри поднял ее на руки и понес в свою спальню.

Глава 6

Какая это была ночь!..

Джерри, откинувшись на спину, прижал Анну крепче. После того как они занимались любовью два раза — сначала в спальне, потом в душе, он чувствовал себя на высоте блаженства. Он был почти счастлив. Ее руки, ее губы снова принадлежали ему, но он не мог ими до конца насладиться.

Он снова завоевал ее, заставил вернуться назад. Анна прижималась к нему, обвив его шею руками, и хотя было уже два часа ночи, она все еще не покидала его кровать. Ее волосы были спутанными и влажными после душа, и он попробовал на вкус ее кожу — губами и языком.

И тело его, только что удовлетворенное, мгновенно зажглось желанием.

Она всегда обладала этой способностью, с самого их первого поцелуя в стогу сена. Сексуальные связи с девушками, с которыми Джерри еще подростком знакомился в клубах, на ярмарках, на родео и на пользующихся дурной репутацией вечерах знакомств, были не более чем приятным времяпрепровождением, но он никогда не звонил по телефонам, которые девушки оставляли ему, и не хотел снова встречаться ни с одной из них. Они совсем не знали его. Знали только, что его зовут Джерри Вест и он приемный сын Брайса Каррена, наследник Джарндирри. И каждый раз, когда он покидал постель очередной девицы, он испытывал странное равнодушие, чувствуя в душе пустоту…