— Приходи в «Мега» когда захочешь. Получишь доску. Возьмешь любую, какая понравится. И «Мегакостюм» впридачу. Бесплатно. Билл заартачится, а ты заставь его позвонить мне. Мой номер найдешь в телефонном справочнике.

Она повеселела и опять начала расчесывать волосы.

— Мой тоже. Шелли Моррис. Спасибо за доску, Чак! Мне всегда нравилась больше всех «Мега», жаль только, что у вас нет товаров для девушек.

— Сейчас мы как раз над этим думаем.

Он выдал ей два билета на субботний просмотр. Она приняла их в смуглую чистую ладошку.

— Но ты ему все-таки скажи, что я заходил сюда по поводу рекламы в «Леджере». Ты поняла: я приходил сюда не задавать вопросы, а по поводу рекламы?

— Может, я легкомысленная, но не совсем дура. Я напишу вот на этом листке, что вы были здесь по вопросу рекламы. И все.

— Не забудь же, приходи за доской.

— Спасибо, Чак. Вам правда хочется знать, бывает ли здесь мистер Мак?

— Правда.

Она что-то взвешивала.

— Я могла бы позвонить вам тайком, когда он будет в офисе.

— Только осторожно.

— Увидимся в субботу вечером. Если мои приятели увидят, что мы знакомы, они меня сразу зауважают.

— Ты настоящий друг, Шелли. «Элит» выставил кого-нибудь на сегодняшние бои в «Шеррингтоне»?

— Двух боксеров.

— Мистер Мак там будет?

— Он всегда бывает, когда выступает кто-то из его ребят. — Она улыбнулась, и тут зазвонил телефон. Настенные часы показывали ровно час дня. — Теперь вам лучше уйти.

Фрай кивнул и направился к лестнице. На бензоколонке он позвонил Даяне Ресник и спросил, видела ли она хоть раз мистера Мака из «Элит Менеджмент». Не видела.

Не видел его также и Рональд Биллингем, который принял отказ от рекламы «Элит» по телефону.

Глава 16

Кристобель стояла в патио, когда он подъехал к своему пещерному дому. В одной руке она держала роскошный букет огненно-рыжих гладиолусов, в другой — конверт. Она была в коротком платье, у нее были красивые ноги и стояла она как женщина, прекрасно знающая об этом. На плече у нее висела дамская сумочка. У Фрая запрыгало сердце.

Она наблюдала, как он подходит по дорожке к дому.

— Я выпивши, — сказала она. — Это вам. За то, что возвратили Бластера.

Словно по команде, собака показалась из-за угла, помочилась на столбик почтового ящика Фрая и посмотрела на него, как будто видела впервые в жизни.

— Ваш пес необыкновенно туп. Мне он нравится.

— Осторожней! Он — мой единственный мужчина.

— Хотел бы я иметь такого. Спасибо. Чудесные цветы.

Фрай отворил дверь и впустил их. Когда Кристобель проходила мимо него, он почувствовал запах алкоголя.

Кристобель села на диван, пока Фрай ставил цветы в вазу. Подрезая стебли, он наблюдал за ней.

— У вас есть выбор между чаем и водкой.

— Чаю.

Они сидели в гостиной. Кристобель сняла темные очки. Она посмотрела на Фрая, потом на цветы, потом — где собака, потом — на кофейный столик перед собой.

— Так вот как у тебя.

— Ты нервничаешь?

— Нисколько. С чего бы?

— У тебя такие глаза. Не волнуйся. Я начал наше знакомство с неудачных слов.

— Предпочитаю обойти сейчас эту тему.

— Как скажешь.

Она выпила полчашки и взглянула на часы.

— Как продвигается расследование? Есть новости о Ли?

Фрай покачал головой.

— Отдельные ниточки, из которых не свяжешь веревки.

— Например?

— О том, чем занимались она и мой брат. Об этом коротко не расскажешь.

— В полиции умеют раскручивать.

Фрай пытался представить, на какой бюрократической дыбе растягивали Кристобель полицейские. Четверо мужчин. Фрай внутренне содрогнулся.

— Я слышал, что иногда излечение бывает хуже болезни.

— Я бы не стала это утверждать.

Фрай посмотрел на нее, спрашивая себя, как можно вынести подобное расследование.

— Ну вот, что ни скажу — все невпопад.

— А ты ничего не говори.

— Так лучше?

— Боюсь, что да.

— Что, если мне, просто, скажем, в порядке беседы, захочется узнать о тебе побольше?

— Читай между строк. Это самый верный способ.

Фрай кивнул.

— Эту птицу я нашел в Санта-Ана. Она упала с дерева. Гнезда я обнаружить не смог, поэтому взял ее. Маленький комочек плоти без перьев и огромные глаза, словно из параллельного мира. Так вот, я положил ее в коробку и кормил каждые два часа из пипетки.

— Что потом?

— Она погибла после третьей кормежки.

— И где мораль?

— Не знаю. Это были черные дни.

Кристобель улыбнулась, но невесело. Рассказ ее не развлек.

— Мне надо идти. Я просто хотела сказать спасибо.

Фрай проводил ее до передней. Она постояла, надев черные очки и скрестив руки.

— Мне нелегко. Я впервые в таком положении. И оно мне противно.

— Знаете, где я живу.

— Это приглашение?

— Да.

Она протянула руку и дотронулась до его лица, потом поднесла свои губы к его губам. Фрай услышал, как у нее с плеча соскользнула сумка и повисла на локте. То был один из тех поцелуев, что изолируют внешний мир и создают новый, лучший, — в котором существуют только двое. У него звенело в голове. Запылали уши. Она была здесь, но неуловимая, полная желания, но осторожная. Она вздохнула в него и отошла.

— Прости, — сказала она.

— Не надо.

Она опять прикоснулась к его лицу.

— Ты ничего не понимаешь.

— Может быть.