Фрай ногой толкнул дверь и побежал вдоль магазинов. Нья трусила следом. Добежав до конца тротуара, он запрыгнул на шлакоблочную стенку и увидел перед собой сточную канаву, которая шла по краю площади. Лунный свет отражался в бурой воде. Вдоль берега канавы стояли столбы силовой линии.

Была тишина и тьма, и никакого движения.

Он слез и никак не мог отдышаться.

— Это действительно был Эдди.

— С вами все в порядке?

— Черт побери этого гаденыша. Куда он мог вдруг исчезнуть?

— Просто он бегает быстрее, чем вы.

— Спасибо за ценное замечание, Нья.

Из груди Фрая исходили хрипы.

— Убежал так убежал. Пойдемте со мной. Здесь скоро будет Мин, и вы опять попадете в беду.

— Нет.

Фрай возвратился в заведение Толковательницы Снов и попросил у нее разрешения воспользоваться телефоном. Она сидела за маленьким круглым столом и, как всегда, рассматривала проходящих мимо.

Фрай не мог дозвониться до Мина, поэтому сообщил дежурному офицеру, что видел Эдди Во на Сайгон-Плазе. Он позвонил на остров Фрай и все рассказал отцу, который немедленно отзвонил ФБР и Пату Эрбаклу. У Беннета дома никто не отвечал.

Затылок Фрая разламывался от боли. Он нащупал большую шишку.

— Пойдем отсюда, Нья.

— Влезем на стенку и пройдем через пустырь. Вам не надо быть рядом, когда сюда приедет Мин.

Нья открыла дверь в дом и впустила Фрая. При ярком свете кухонной лампы она исследовала затылок Фрая и поставила диагноз: «Сильный ушиб». Она завернула в полотенце лед и приложила к пульсирующему черепу.

— Дома никого нет, кроме отца. Разрешите, я попрошу его осмотреть вас — он хорошо разбирается в ранах.

Фрай ждал в гостиной, пока Нья ходила в кабинет.

В следующее мгновение он услышал крик.

Крик был пронзителен, исполнен неподдельного ужаса. Он был достаточно громок, чтобы проникнуть до костей.

Фрай ринулся в кабинет, и ему открылась картина столь жуткая, что он понял: это пригрезилось.

Нья стояла на коленях и то склонялась до пола, то воздевала голову, словно в молитве. Крик возвышался до ноты, которая могла исходить только из самых мрачных уголков души.

Зуан сидел на диване в той же позе, что несколько часов назад, скрестив ладони на животе и разведя колени. Его голова лежала в двух метрах от тела, на пресс-папье. Очки были на месте, и глаза широко раскрыты, словно он старался разглядеть мелкий шрифт. Казалось, что человека погрузили в чан с кровью.

Фрай был уверен, что крика Нья и воя сирен в его собственных ушах довольно, чтобы обрушились стены. Падайте же, заклинал он, падайте, похороните нас под обломками, пусть все это будет неправдой.

Он стоял так некоторое время, беспомощно моргая под истошные крики Нья. Ничего не исчезало.

Глава 13

Следующие два часа Фрай следил за событиями как бы глядя через плечо — смятенный, отстраненный, посторонний самому себе. Шел второй час ночи.

Он заставлял другого Фрая отвечать на вопросы и сдерживать настоятельные позывы к рвоте. Он старался справляться с дремотой другого Фрая и с постоянным скрежетом челюстей. С интересом стороннего наблюдателя он видел, как из кабинета Зуана наконец вышел криминалист Дункан. Он нес перетянутый пластиковый мешок с биркой. Вскоре на каталке тихо провезли труп. Другой Фрай просто стоял перед ним, слезы катились по щекам, и он думал: парню нужна передышка.

Тот Фрай прямо-таки бесподобно держался с Мином, думал он: терпеливо отвечал на вопросы, но в конце концов встал, велел детективу убираться к черту и побеседовать с кем-нибудь другим. Тот Фрай стрельнул у кого-то сигарету и вышел на улицу.

Другой Фрай наблюдал, как нагрянули агенты ФБР и их шеф Виггинс в адвокатском костюме начал распоряжаться. Он кивнул, когда Виггинс отвел его в спальню одной из дочерей и объяснил, что никто, повторяю, никто не должен знать, что Зуан был обезглавлен. Это для того, чтобы изловить преступника. Он отказался подписывать любые бумаги, что бы ему ни предлагали.

Другой Фрай видел ужас в глазах мадам Тай, когда агент провожал ее с дочерьми в машину.

И тот, и другой Фрай видели, как Нья на носилках отнесли в «скорую помощь». Тело ее было бледно и холодно, как лед. Потрясение было столь глубоко, что лица медиков говорили: она может не выжить.

Потом пробило два. Оба Фрая медленно соединились в одного и пристыли к сиденью «Циклона». Или машина ехала, или дорога двигалась под ней — он не был силен в механике — но за окнами плыла Болса-авеню.

Маленький Сайгон тянулся и с той, и с другой стороны: коридор света и магазинов. Сначала всего было по два, но потом он протер глаза, и всего стало по одному.

На стоянке перед штаб-квартирой Комитета освобождения Вьетнама ждал грузовичок Беннета.

Фрай подъехал и припарковался рядом. Долгое время он просто сидел и спрашивал себя, зачем он тут сидит.