Читаем Маледикт полностью

Он обернулся и принялся разглядывать свое отражение в зеркале, отвлекшись от тревожных мыслей. Он так давно не отваживался ходить без одежды или даже думать о себе как о Миранде, что, несмотря на ее желания и мечты, все еще живущие в нем, не покривил душой, сказав Янусу, что она мертва. Маледикт не мог вернуться в ее положение, не мог перекроить время, вспомнить, что значило жить без этой тайны.

— Наверно, я должен быть благодарен судьбе за то, что не похож на Эллу, — продолжал Маледикт, — иначе такое перерождение было бы неосуществимо. У меня скорее мужская, чем женская фигура.

— Да ты сама ослепла. Ты едва ли выше других придворных дам. Голос — наиболее правдоподобная деталь, но вот это… — Янус накрыл ладонью одну грудь, потом другую, погладил соски, заставляя их затвердеть. — Это уж явно женское.

Сердце Маледикта пустилось в бешеную пляску; он выгнулся назад, прижимаясь к груди Януса, заигрывая, привлекая его внимание.

— А бедра у меня слишком узкие.

Янус скользнул рукой ниже, охватывая растопыренными пальцами живот Маледикта. Замедлил движения, поддразнивая; голос его сделался бархатным от страсти.

— Придворные дамы носят корсеты, китовый ус, турнюр и подкладки, чтобы придать своим фигурам не свойственные им от природы очертания.

Пальцы Януса нырнули в теплую ложбинку между ее бедер, двигаясь легко, разогревая. Ее кожа ответила на прикосновения влагой; дрожь пробежала по телу Маледикта.

— Все еще считаешь себя мужчиной? — шепнул Янус. — Боишься, что я брошу тебя по капризу двора? Какое мне дело до их мнения, когда ты снова в моих объятьях?

Маледикт вспыхнул, на бледной коже шеи и щек обозначились розовые пятна. Он поцеловал Януса так, словно хотел насладиться его вкусом. Ведомый Маледиктом, Янус попятился, пока наконец не упал навзничь на кровать. Золотые волосы рассыпались по густо-красному покрывалу. Маледикт взобрался на Януса верхом, лаская прикосновениями, поцелуями с той же жадностью, с которой накинулся бы на еду голодающий, если бы внезапно попал на пир.

Янус выгнулся дугой, позволяя Маледикту стянуть с себя панталоны и скинуть их на пол. Уютно устроившись на ногах возлюбленного, Маледикт принялся заново знакомиться с его телом, дюйм за дюймом, мускул за мускулом. Наконец Янус, распаленный дразнящими поцелуями, вздохнул, привлек Маледикта к себе, и они сплелись воедино, стараясь раствориться друг в друге, заставить дрожать каждый дюйм плоти. Янус лизнул ее в ушную раковину, она в ответ покрыла поцелуями горло юноши, ощутив смешанный соленый вкус, скользнула губами вверх до подбородка. Янус благодарно откинул голову — и вдруг отрывисто, задыхаясь, захохотал. Маледикт поднял на него взгляд.

— За нами наблюдают купидоны — совершеннейшие развратники, — заметил Янус.

— Ворнатти питает к ним нездоровую слабость. Заказал их во все личные апартаменты в доме, — ответил Маледикт, поморщившись при упоминании имени Ворнатти.

— Ворнатти, — выдохнул Янус, ловя руки Маледикта и прерывая ласки. — Что мы будем с ним делать? Я полагаю, ему ни с кем тебя делить не захочется. Если уж на то пошло, мне тоже. — Лаконичность фразы контрастировала с напряжением в голосе.

И опять Маледикт нерешительно замер на грани объяснения. И опять ушел в сторону — что он мог сказать в свое оправдание? Что для Миранды отречение от неоднократно повторенных клятв и торговля собственным телом — пустяки, если речь идет о возвращении Януса? Разумеется, Янус и так все знал. В итоге Маледикт неожиданно для самого себя принялся сбивчиво приводить аргументы и растолковывать Янусу, почему так должно идти и дальше, подслащая горечь слов завитками дразнящих прикосновений к соскам, пробегая пальцами вдоль ребер, забираясь во впадинку на животе, лаская пах.

— У меня нет ни собственного имени, ни средств, которые он мне пожаловал бы. Уйти от него — значит уйти лишь с тем, что мы сможем унести.

Янус накрыл ладони Маледикта своими, растягивая удовольствие, замедляя ласки так, чтобы оставалась возможность размышлять и подбирать слова.

— У меня тоже нет никаких средств, кроме тех, что я выиграл у Критоса. И мы не можем ставить тебя под удар разоблачения, как ты говоришь; и все же нужно что-то предпринять. Ты убила Критоса… — Янус откинулся назад и подложил руки под голову, молча призывая Маледикта возобновить ласки.

— Игрока, у которого была тысяча недоброжелателей, — нахмурился Маледикт. На коже Януса ему померещились отблески мечей и перьев.

— С одним-единственным стариком справиться будет несложно. Тем более что он подпускает тебя так близко к себе. — Янус стиснул зубы; Маледикт продолжал ласки, пока напряжение на лице Януса не сменилось выражением удовольствия.

— В общем, верно, — медленно проговорил Маледикт, позволяя сознанию наводниться мрачными воспоминаниями — о капризах Ворнатти, о его угрозах. Маледикт взвешивал все за и против. Перспектива завладеть деньгами казалась такой заманчивой. Маледикт задрожал, переместился выше, прижимаясь к сильному телу Януса, впитывая его уверенность, удовольствие от совместных планов.