Читаем Маледикт полностью

В окне промелькнула тень, и Маледикт приник к стене, словно осторожный и терпеливый хищник. Он тряхнул головой, прогоняя ощущение сна, пытаясь почувствовать что-то кроме возбужденной решимости Ани. Цемент и кирпич раскрошились под его пальцами; рука сорвалась — Маледикт остался висеть на одной руке. Под ним к сине-золотым мундирам добавились серые: вооруженные пистолетами Особые были наготове. Маледикт осторожно перенес вес тела, стараясь облегчить спазм в руке, грозящий лишить его и без того ненадежного положения.

Доверься мне, услышал он шепот Ани — не в ушах, не в сознании, но в токе крови. Маледикт взбодрился, словно от глотка тонизирующего напитка, и подтянулся вверх еще на фут.

Задыхаясь и обливаясь потом, Маледикт полностью подчинился воле Ани и забыл обо всем. Перед ним стояла одна задача: перелезть через стену, и он сосредоточился на ее выполнении. Он подкрался к освещенному квадрату окна в детской, поставил ногу на подоконник и заглянул внутрь. Между источником света и Маледиктом, спиной к окну, стоял гвардеец.

Не смея пошевелиться, Маледикт смотрел, удивляясь, почему гвардеец не оборачивается, чтобы взглянуть назад, и наконец понял: задача этого человека — следить за тем, что происходит в комнате; он твердо уверен, что все подступы к детской охраняются, что окно зарешечено и к тому же находится на четвертом этаже.

Маледикт, уцепившись одной рукой за каменный выступ над окном и перенеся вес тела на ногу, прижался к острому углу и попытался дотянуться до меча. Клинок прошел сквозь вековое, с пузырьками воздуха, стекло гладко и чисто, словно через лист бумаги, и достиг цели раньше, чем гвардеец успел обернуться на легкий звон разбитого стекла. Меч пронзил самое сердце охранника, и тот привалился к раме. Маледикт вытащил клинок, оставив изнутри на стекле кровавый круг.

Гвардеец обмяк, и Маледикт, прижавшись к решетке, выждал мгновение: не отреагирует ли кто-нибудь в комнате — кормилица, ребенок или другой гвардеец. Тишину ничто не нарушало, лишь Ани напоминала о своем присутствии.

Маледикт попытался просунуть голову между железными прутьями. Решетка была слишком частой. Выкованная с расчетом оберегать маленьких детей от падений, она заодно не позволяла попасть в комнату крупным хищникам. Впрочем, пробежав пальцами вдоль железных прутьев в ожидании помощи Ани, Маледикт обнаружил, что они идут не до самого верха окна; острые наконечники заканчивались раньше, оставляя щель — слишком высоко, чтобы туда мог забраться ребенок. А для Маледикта этот лаз вполне подходил. Не ждать же, в самом деле, пока Ани один за другим отогнет все прутья.

Щель была невелика — дюймов восемь в высоту и такой же ширины, как само окно. Маледикт подтянулся, просунул ноги за железные зубцы и стал медленно, осторожно пробираться сам. Острые наконечники надавили на грудную клетку, прорвали рубашку и вспороли стеганый ватный корсет. Зажатый между решеткой и стеклом, Маледикт попытался открыть задвижку с помощью гарды.

Маледикт упал на мертвого гвардейца, откатился в сторону и подошел к нему, держа меч в вытянутой руке. Потом нагнулся и поднял человека на ноги, пристегнув к решетке с помощью его же ремня. При беглом взгляде в темную комнату покажется, что гвардеец у окна просто задремал. И тут Маледикт, задыхающийся от натуги, с удивлением осознал, что он не бестелесный кукловод.

Из другого конца игровой комнаты на него смотрел Адиран. Укрытый одеялами и окруженный кубиками, он не пошел спать в свою кроватку. Ани заставила Маледикта подойти к мальчику. Раздался резкий лай: собака, запертая в комнате Адирана, почуяла чужака.

Мальчик улыбнулся Маледикту, завозился в одеялах и протянул ладошку. Ани улыбнулась, принимая знак — маленькую фарфоровую куколку с черными крыльями. Она коснулась головы Адирана и проговорила:

— Спи, бескрылый.

Как и в «Камнях», Маледикт ощутил, как что-то передалось через него — не отравляющая дурнота, а что-то меньше и острее, какое-то хрустальное зернышко. Глаза Адирана начали слипаться. Вздохнув, он свернулся калачиком среди своих одеял. Собака бешено скреблась в дверь, и Ани зашипела. Животное заскулило и умолкло.

— Хела? — Дверь в комнату приоткрылась, и Ани с Маледиктом вступили в краткую внутреннюю борьбу, отстаивая необходимость того или иного шага. Кровь или хитрость? Едва-едва одолев Ани, Маледикт шмыгнул за резной сундук с игрушками и притаился в его тени.

В детскую заглянул гвардеец. Увидев, что Адиран спит, он закрыл дверь, не почувствовав запаха крови, перебивавшего все ощущения Маледикта.

Юноша на цыпочках прокрался в противоположный конец детской к двери в другую спальню. Отворив ее, он обнажил меч. В кресле при потухающем свете лампы храпела кормилица.