Читаем Маледикт полностью

— Сколько тебе лет, мальчик?

— Почти пятнадцать.

— Ты мал для своего возраста. И хрупок. Ты умеешь пользоваться этим оружием? — поинтересовался Ворнатти.

— В достаточной мере, чтобы ударить в спину, — отозвался мальчик.

Ворнатти захохотал, восхищенный дерзостью мальчишки, его смелым планом. По крайней мере, думал Джилли, дерзостью в столь миловидной форме.

— Не смейся надо мной, — выдавил мальчик.

— В твоих жилах много итарусинской крови, это точно, — проговорил Ворнатти. — Дело не только во внешности — в самом поведении, в твоей болезненной гордости. Не думаю, что ты обязан происхождением чему-то большему, чем обыкновенному для Развалин распутству шлюхи и матроса.

— Если бы моя мать нашла мне отца из знати вместо матроса, она бы присосалась к нему, как пиявка. Бесполезная женщина, кормящаяся за счет бесполезного класса — аристократов. — И он сплюнул на пол.

— Сколь наглая речь! Когда-то за такую невоспитанность я вызвал бы тебя на дуэль, и ты бы задрожал от страха. В юности я слыл лучшим фехтовальщиком, — поведал Ворнатти.

Мальчик не засмеялся — хотя губы его изогнулись, готовые ответить остроумной репликой. Джилли счел это первым проявлением учтивости. Впрочем, возможно, то была и не учтивость вовсе — а лишь запоздалая расчетливость. Джилли уже приводил в качестве аргумента возможное содействие Ворнатти против Ласта, предлагал коляску до имения Ласта. Станет ли мальчик рисковать всем ради колкого ответа, когда можно промолчать?

— Как тебя зовут?

Пропустив вопрос барона мимо ушей, мальчик вернулся к окну и оттуда — черная тень на фоне залитого белым снежным светом окна — бросил на Ворнатти взгляд, даже не повернувшись полностью.

— Коляска сможет ехать в такой снегопад?

— Открытая коляска в такую погоду? — воскликнул Ворнатти. — Нет. Джилли; поезжай с ним, возьмите карету. И еще нагретых кирпичей, вина и мехов, чтобы не замерзнуть. В такую мерзкую погоду путешествие затянется едва ли не на день. — Ворнатти плотнее закутался в халат, словно ощутил пронизывающий ветер, словно в лицо ему бил снег, вылетающий из-под конских копыт.

— Я не могу вас оставить, — возразил Джилли, хотя мысль о том, чтобы отдохнуть хотя бы один день от запросов барона, казалась ему соблазнительной. Даже если этот день придется нянчиться с неимоверно капризным мальчишкой.

— Вколи мне дозу элизии, и я продремлю весь день над книгами с бокалом вина, — предложил Ворнатти.

Джилли покорно кивнул, опустив глаза; в этот момент в его мозгу проносился целый рой мыслей. Мальчишка требовал денег и поездку в Ластрест. Джилли мог обеспечить ему и то, и другое в качестве платы за избавление от всех связанных с ним проблем. И Ворнатти не будет рядом, чтобы помешать.

— Джилли, я надеюсь, ты вернешь нашего юношу сюда в целости и сохранности, — продолжал Ворнатти.

Джилли снова кивнул: бунтарского духа в нем поубавилось. Ворнатти всегда и все знал наперед.

Он приказал подать карету, вытащив кучера из его теплого обиталища в конюшне. Ворнатти настаивал, чтобы были приняты все возможные меры против холода, и Джилли отправил Хрисанту разогревать в печке кирпичи, наполнять фляги чаем с пряностями, а корзины — провизией. Сам он пристально вглядывался в лицо мальчика, стремясь уловить хоть проблеск признательности за то, что ради него столько людей хлопочет. Но нет — лицо гостя оставалось совершенно непроницаемым; единственной эмоцией, заметной на нем, было крайнее высокомерие — как у той самой знати, которую он якобы столь сильно презирал.

По велению Ворнатти Джилли извлек из шкафа лучшее пальто барона — изысканное одеяние из кожи и мехов. Все время, пока шли приготовления, мальчик провел у окна, глядя на улицу; дыхание его затуманивало стекло, ладонь крепко сжимала рукоять меча.

— Можно мне взглянуть? — спросил Джилли, протягивая руку к оружию.

Мальчик вздрогнул, очнувшись от грезы; клинок откликнулся испуганным броском. Джилли схватился за лезвие — меч мгновенно рассек толстую перчатку, на ладони выступила тонкая полоска крови.

— Да, лезвие довольно острое, — заметил Джилли. — Но не стоит носить его просто так. Нужны ножны, а еще лучше оставить меч здесь.

— И что же мне делать, если Ласт окажется дома? Бросаться в него камнями и снежками?

— Ласта не будет, — повторил Джилли.

— Это ты так говоришь. Я оставлю меч при себе.

Мальчик все же принял ножны, которые неизвестно где раздобыл Джилли, и даже позволил тому закрепить перевязь на своих узких бедрах. Дернул плечами, поправляя тяжелое меховое пальто, предложенное Ворнатти, и разрешил старику застегнуть его неловкими движениями.

Ворнатти осторожно встал, теребя пальцами верхнюю пуговицу. Темные волосы мальчика падали на мягкий соболий мех, и всё это вместе ласкало ладони барона. Он вдруг наклонился, поймал упрямые губы юноши своими и упал обратно в кресло.

— Счастливого пути.