Читаем Мальчишка полностью

Мишка хотел сделать быстро, чтобы к концу занятий уже иметь готовые пластинки, но не тут-то было. Пластинка почему-то дрожала, напильник то и дело соскакивал с нее, ударялся о тиски. И как Мишка ни старался, как ни нажимал на напильник, как ни кусал от усердия нижнюю губу, ничего не получалось, пластинка обработке не поддавалась. Он вспотел, оглянулся по сторонам, каждый трудился, склонившись над тисками. Рядом, высунув язык, пыхтел Симка. Напильники пели на разные голоса.

Сергей Михайлович подходил то к одному, то к другому, показывал, как надо работать.

— Ну что, сынок? — подошел он к Мишке. Увидев его старания, улыбнулся. — Напильник не тот взял. И пластиночку неправильно зажал. Надо пониже ее опустить, тогда она не будет пищать. А лучше всего обрабатывать сразу две — и быстрее, и они будут совсем одинаковые. Вот так, значит, — он вставил пластинки, зажал винт. — Стоять надо вот так — левая нога чуть вперед. В правой руке ручка напильника, а левая сверху лежит на переднем крае, — и он раза два шаркнул напильником, на верстак и тиски посыпались блестящие опилки.

«Как у него легко получается, — подумал Мишка, — почти не нажимает, а…»

— Понял? Горбиться не надо.

Мишка взял напильник, попробовал. Улыбнулся — дело пошло лучше.

Время пролетело незаметно, пришла вторая группа. Мишке хотелось остаться и работать целый день, пока не кончит, но постеснялся об этом говорить. Он подошел к Сергею Михайловичу, спросил:

— Можно домой взять пластинки? Я маме покажу…

— Можно. Пластинки возьмите, — сказал Сергей Михайлович, — только не потеряйте и на следующее занятие принесите с собой.

Мишка шел домой, не помня себя от радости: не терпелось скорее показать матери свою работу. Еще с порога он крикнул:

— Мам, смотри, что мы делали на уроке труда! — он повертел перед глазами пластинки.

— Что ж это?

— Угадай!

— Железки какие-то…

— Железки, — Мишка прищелкнул языком. — Это пластинки для коньков. Вот сюда на каблук прибивать.

— Ботинки портить, — заметила мать.

— Тебе все портить, — отмахнулся Мишка, — лишь бы коньки не покупать… А вот был бы дома инструмент — сверла, тиски, напильники, — я б их сейчас доделал!

Мишка положил пластинки на стол, стал думать, как бы он их делал. По углам дырочки для шурупов просверлить, конечно, не сложное дело. Он нарисовал их карандашом, затушевал — больше без инструмента ничего не мог сделать. Потом он нарисовал посередине овальное отверстие и задумался: как же пробивается овальное? Сверлом? Не может быть. Пробоем? Тоже не может быть. Мишка перебрал в голове все способы, какие только могла сочинить его фантазия, но ничего не придумал. В доске проделать такое отверстие проще простого — нагрел докрасна прут, прожег дырку, а потом, как пилой, — туда-сюда раскаленным прутом — и овал готов. Но пластинка — это не дерево. Дырку посередине в ней сделать можно — сверлом, а вот как ее расширить, чтобы она стала овальной? Раскаленным прутом тут ничего не сделаешь. Наверное, есть какое-то приспособление…

И тут Мишка вспомнил о круглом напильнике, который он видел в мастерской и еще подумал тогда: «Интересно, что им делают?..» Конечно же, круглым напильником можно сделать овальное отверстие! Зажать пластинку в тиски и сначала вниз, а потом перевернуть и в другую сторону расточить. Мишка даже подпрыгнул от радости, побежал к матери.

— Мама, угадай, как делают продолговатое отверстие? Вот смотри, вот здесь.

— Не знаю.

— Ну, все равно, угадай.

— Машина, наверное, такая есть, — сказала мать.

— Нет, — уверенно сказал Мишка. — Сначала сверлом, а потом круглым напильником!

— Ну, так вам рассказывали?

— Это я сам придумал! Вот подумаю еще и, посмотришь, сделаю крючок-автомат на дверь.

Мать улыбнулась.

— Эх ты, изобретатель, — сказала она ласково. — Только на ставню некому крючка сделать, ветер гоняет ее, разобьет…

— Ну, это чепуха! — сказал Мишка. — Был бы инструмент. Я в нашей мастерской сделаю крючок.

Следующего занятия Мишка еле дождался, ему не терпелось узнать у Сергея Михайловича, правильно ли он придумал, как сделать овальное отверстие.

Сергей Михайлович внимательно выслушал его, сказал:

— Верно, можно и так. Тебе кто объяснил? Отец?

— Нет, я сам, — зарделся Мишка и добавил: — У меня отца нет.

— А-а, — протянул учитель и умолк, глядя на Мишку погрустневшими глазами.

— Мне мама говорила, чтобы я сделал крючок на ставню. Можно?

— Крючок? Конечно, можно. — Сергей Михайлович достал кусок проволоки, дал Мишке: — Делай. Пока сверла все равно заняты. Пластинки потом просверлишь. Сумеешь сам?

— Сумею! — сказал Мишка. — Загну, и все.

— Делай как следует.

— Уточкой?

Сергей Михайлович улыбнулся:

— Да, уточкой. Сумеешь?

— Попробую…

Мишка долго возился с крючком. Это оказалось не такое простое дело, как он думал. До конца занятий он успел лишь загнуть колечко на одном конце, да и то оно получилось какое-то неуклюжее, некрасивое. Мишка немного огорчился, но потом успокоил себя: «Ладно, лишь бы держалось…» Он подошел к преподавателю:

— Можно после уроков прийти вечером когда-нибудь — доделать? А то не успеешь повернуться — уже конец.