– Мисс Фарравей, вы в порядке? – спросила Олу. Она всегда была очень доброй, помогала ребятам, которые падали на площадке, отводила их к медсестре за пластырем или компрессом.

– Да, – ответила мисс Фарравей, но ее глаза налились слезами.

– Мисс Фарравей! – воскликнула Олу и вскочила со стула, чтобы утешить нашу учительницу.

– Спасибо, Олу. Я в порядке. Спасибо. Садись, милая.

А затем она начала по-настоящему плакать. Никто не знал, что сказать и что делать. Такого раньше никогда не случалось. Учителя не плачут. Или плачут, но не на наших глазах.

Олу замерла на полпути до своей парты. Некоторые девочки тоже стали всхлипывать, и я подумал, знают ли они, почему мисс Фарравей плачет.

Я посмотрел на Гайю. Она уставилась в стол, сосредоточенно глядя в одну точку на парте.

В конце концов мисс Фарравей вышла из класса. Просто встала и ушла. Через несколько минут пришла мисс Арнольд, наша завуч, и дала нам несколько задач, хотя мы все были слишком потрясены, чтобы их решать.

– Мисс Арнольд, с мисс Фарравей все хорошо? – спросила Олу.

– Как вы видели, она очень расстроена. Для многих сейчас очень тяжелое время. Что вы думаете о том, что происходит?

– Мне страшно, – тут же ответил кто-то.

Я обернулся и увидел, что это был Майкл.

– Мне тоже, – согласились еще несколько ребят.

– Я каждую ночь боюсь, что весь наш квартал рухнет, – сказал Пол. – И не могу спать поэтому.

– Я боюсь выходить на улицу, – сказала Олу.

– Я боюсь, что с моей мамой и сестренкой что-нибудь случится. Они днем остаются дома, – сказала Марта. – Что, если я вернусь из школы, а нашего дома не будет? Что мне тогда делать?

Один за другим мы рассказывали о своих страхах и переживаниях. Мисс Арнольд ни разу не сказала, что нам не нужно волноваться или что все будет хорошо. Она только грустно улыбалась каждый раз, когда кто-то начинал говорить.

Мы с Гайей молчали.

Я слушал голоса ребят. Они звучали высоко и напряженно, будто натянутая струна, которая грозится вот-вот лопнуть. Мне больше не хотелось их слышать. Я чувствовал, как сжималась моя грудь, становилась все меньше и меньше, словно кто-то пытался засунуть туда маленькую квадратную коробку. Я стал быстрее дышать. Мне казалось, что я задыхаюсь.

Я услышал свое имя. Я поднял взгляд: мисс Арнольд стояла рядом, положив руку мне на плечо.

– Ади, ты в порядке? – спросила она.

Я кивнул, но она не перестала смотреть на меня озабоченно, и в тот момент мне стало жаль, что я не мог рассказать ей всю правду. Мне хотелось заплакать, как плакали другие, чтобы мисс Арнольд меня успокоила. Мне хотелось сказать ей, как страшно мне было.

Но как бы я ни хотел, я не мог сделать то, что делали остальные.

Глава 18

У нас была физкультура на улице. Мы стояли длинными шеренгами поперек площадки и бросали друг другу цветные мячи. Гайя сказала, что у нее болит живот, и сидела на заборе, наблюдая за нашей игрой. Она постоянно натягивала рукава на ладони и обнимала себя за плечи, словно ей было холодно, хотя день стоял солнечный и жаркий.

К обеду ей, кажется, стало лучше. Она немного поела, тщательно прожевывая каждый кусочек и глядя куда-то далеко, а потом вдруг повернулась ко мне и спросила:

– Как думаешь, что теперь будут делать после смерти тех рабочих?

– Не знаю. Никто не знает, как они умерли. Я всю ночь новости смотрел. Там повторяли одно и то же. Что устанавливаются обстоятельства их смертей.

– Я не думаю, что их кто-то убил, – сказала Гайя.

Я посмотрел на нее вопросительно:

– Если никто их не убил, то как они умерли?

– Мне кажется, – продолжила Гайя, перейдя на шепот, – что это как-то связано с завалами.

– С завалами?

– Не зря у нас были плохие предчувствия. С ними что-то не так.

– Но как они могли убить двух рабочих, которые просто стояли рядом?

– Я не знаю, что именно с ними не так, Адеола. Просто говорю, что они как-то с этим связаны.

На секунду Гайя выглядела сердито. Потом выражение ее лица изменилось.

– И нам абсолютно точно нельзя к ним близко подходить, – сказала она взволнованно. – Ты же не будешь, правда? Подходить? Я могу принести тебе продукты из дому, чтобы ты не ходил в магазин.

Я помнил эти плохие предчувствия, но мы ходили мимо завалов вчера вечером, и с нами ничего не случилось, так что я не был уверен, что Гайя права.

– Ади? Ты обещаешь? Не подходи к ним.

– Хорошо, – сказал я.

Лучше было согласиться, иначе Гайя начала бы паниковать. Я не стал говорить, что забыл купить молока, а то, что стояло у нас в холодильнике, загустело и стало кисло пахнуть. И я не стал говорить, что снова собираюсь в магазин. Так Гайя не будет переживать.

Вечером на улице была куча полицейских. Одни стояли шеренгой перед завалами, другие ходили туда-сюда с большими остроносыми овчарками, которые вынюхивали что-то на тротуаре и около стен.