Читаем Мальчик со шпагой полностью

Сережа услышал короткие гудки и опустил трубку. Но едва она коснулась аппарата, как телефон опять взорвался трезвоном.

Звонил Кузнечик.

— Сережка! Ты куда из школы пропал? Даже не сказал ничего… Ну ладно, я не об этом. В клубе срочный сбор! He забудь надеть форму!

Было семь часов вечера.

Ветер, который гулял днем, расчистил небо от облаков и утих. В тишине и черноте опять сияли морозные звезды.

Сережа отправился в клуб не в шапке, а в форменном берете, и холод хватал его за уши. Сережа закрывал их ладонями и поддавал ходу. Но он торопился не только из-за мороза. Срочный сбор — дело нешуточное. Значит, что-то случилось.

Он проскочил арку подъезда, оказался во дворе и встревожился: окна клуба ярко горели, но не было слышно обычного гомона. Пробегая к двери, Сережа заглянул в окно и успел заметить, что ребята стоят в строю.

Неужели опоздал? Но всего пятнадцать минут прошло с той поры, как позвонил Кузнечик. Да и что значит «опоздал»? Срочный сбор не линейка, которую начинают минута в минуту. Сбор открывается, когда сбегутся все, а на это уходит минут сорок.

А тут не дождались даже капитана!

…Но он не опоздал.

Его-то как раз и ждали.

Сережа понял это, едва ступил на порог спортзала.

У каждого бывают в жизни звездные часы. Пришел такой час и к Сереже Каховскому.

Как только Сережа показался в дверях, коротко пропела труба, ряды колыхнулись и замерли. А барабанщики грянули какой-то длинный незнакомый сигнал.

Они стояли отдельной шеренгой, слева от знаменной группы, шестеро лихих, подтянутых и удивительно славных мальчишек. Они сверкали нашивками, аксельбантами и белыми ремнями. Палочки в их тонких руках, с которых еще не сошел до конца летний загар, мелькали так, что казались размазанными в воздухе. Отражения ламп горели на алых боках и металлических обручах барабанов.

Барабанщики смотрели на Сережу и улыбались. Они были разные: темноволосые и светлые, веснушчатые и смуглые, а улыбки у них были похожие — веселые, белозубые, добрые.

И Сережа улыбнулся им в ответ.

В дальнем углу, позади строя, стояла группа взрослых, и с ними был Олег. Сережа увидел там Юлю — вожатую, Митину маму и… директора школы. И отца.

Не было времени, чтобы удивиться или растеряться. Барабанщики оборвали сигнал, но барабаны их не смолкли совсем, а продолжали приглушенно рокотать (как это у них получается: палочки почти неподвижны, а от барабанов идет ровный гул).

И на фоне этого глухого рокота прозвучала команда Володи Огонькова, дежурного командира:

— Капитан Каховский — на середину!

Сережа сделал несколько шагов и остановился прямо на черте, которая делила пополам фехтовальную дорожку. Он стоял лицом к знаменной группе, слегка щурился от яркого света и ждал. Ему казалось, что от больших ламп струится сухое тепло, какое бывает летом, когда стоишь на горячем песке у синей воды…

— Отряд, внимание! — скомандовал Володя Огоньков.

Барабанщики стихли совсем. Олег вышел на дорожку и встал в трех шагах от Сережи. Лицо у него было торжественное, почти строгое, но в глазах пряталась улыбка.

Олег и в самом деле быстро улыбнулся Сереже. Затем снова стал строгим, вытянулся, развернул длинный лист ватманской бумаги, похожий на старинный пергаментный свиток. И прочитал:

— За мужество при встрече с врагом пионерский отряд фехтовальщиков «Эспада»

капитану группы Сергею Каховскому вручает именную шпагу.

Вот этого Сережа не ждал!

Он думал: может быть, благодарность, диплом, разрисованный братьями Ворониными, или даже похожий на орден значок — вроде Митиного чемпионского жетона.

Но шпага! Он никогда не посмел бы и мечтать о ней.

Барабанщики грянули марш-атаку. Строй раздвинулся, и со шпагой в руках сквозь шеренги вышел на середину Митька. Он встал перед Олегом. Олег свернул свиток, заправил его в кольцо из красной ленты и надел на клинок.

Митька встал к Сереже лицом и двумя руками протянул шпагу.

Да, это была не рапира, а тяжелая трехгранная спортивная шпага. С черной отшлифованной рукояткой, с большой сверкающей гардой, на ободке у которой Сережа наполовину прочитал, наполовину угадал надпись: «Сергею Каховскому — отряд «Эспада». Смелость и честь».

«Стой! — вдруг словно кто-то неслышно крикнул ему. — Подожди. Можно не брать. Можно сказать, что еще не надо пока. Лучше потом, Будет небольшая заминка, но, наверно, все поймут».

«Зачем?»'

«Но если ты возьмешь — это на всю жизнь. Ты никогда уже не сможешь отступить. Ни перед каким врагом. Ни разу в жизни…»

Сережа прикусил нижнюю губу, глянул Митьке в глаза и вытянул навстречу ему руки. Он взял шпагу в раскрытые ладони. Потом сжал клинок, медленно согнул локти и прижал шпагу к груди.

Он обводил взглядом товарищей и встречался с ними глазами.