Читаем Мальчик со шпагой полностью

— А что?

— Ты в зеркало посмотри!

Он посмотрел. «Маскировка» слезла, и синяк цвел во всю щеку.

— Кто тебя? — все больше волновалась тетя Галя. — Батюшки, да что же это? Володя, иди сюда!

Пришел папа. Посмотрел, присвистнул. Сказал:

— Давай, дружище, выкладывай. Пойдем-ка в комнату.

И Сережа рассказал. Да он и не собирался отмалчиваться. Одно дело вчера, другое — сегодня.

Он сидел на тахте, покрытой мохнатым, ласково щекочущим пледом, приткнулся к отцу и чувствовал себя, как котенок в добрых руках. Рассказывал спокойно и подробно. Не скрывал ни страха, ни мыслей, которые были в тот момент, ни злости, которую влил в удары своей деревянной шпаги. Папе можно было говорить все. Конечно, зря здесь была тетя Галя: не женское это дело — слушать о таких вещах.

Но разве ее уговоришь не слушать! И Маринку тоже. Маринка сидела верхом на Ноке и держала его за уши, как за вожжи. Нок терпеливо улыбался розовой пастью.

Маринка слушала серьезно и молча. Только один раз она спросила:

— А они были кто? Шпионы?

Сережа и папа рассмеялись. А тетя Галя несколько раз повторила: «Господи… Господи», — хотя в бога верила, конечно, не больше Сережи.

— Ну, вот и все. Жалко только, что нож не нашли, — закончил Сережа.

Отец коротко вздохнул, приподнял его и, как в давние времена, усадил на колени. Притиснул к груди.

— Маленький ты мой…

Сережа не прочь был на несколько минут оказаться маленьким. Он притих и зажмурился. Почти замурлыкал.

Маринка ревниво следила за ним.

— А ты почему не в садике? — спросил Сережа, выглядывая из-за папиного локтя.

— А я в субботу не хожу.

— В субботу мы вдвоем домашней работой занимаемся, — сказала тетя Галя и увела Маринку на кухню.

Вот как! Сегодня суббота! А он и забыл.

Продолжая играть маленького, Сережа капризно сказал:

— У всех в субботу выходной, даже в детском садике. А мы учимся. Почему? Не хочу, и все…

— А не ходи сегодня в школу, — неожиданно сказал папа.

Сережа вскинул голову.

— Да я же пошутил. Что ты, папа!

— А я не шучу. Давай хоть одну субботу побудем вместе. Не останешься ведь ты из-за этого на второй год?

— Не останусь… Папа! Скажи по правде, ты боишься меня в школу отпускать, да? Думаешь, опять что-нибудь случится?

— Ну вот, глупости! Просто надо тебе отдохнуть после встряски. Ты же вчера перед вражеским оружием стоял. Как на войне. Даже взрослым после такого дела передышка нужна.

Сережа не чувствовал, что ему нужна передышка. Но неожиданный выходной — это было заманчиво. Можно не торопясь доделать крышу у замковой галереи и покрасить на ней мелкие картонные квадратики в оранжевый цвет — под черепицу. Можно срисовать из книги «Архитектура средневековья» несколько крепостей. Можно поваляться и почитать. Можно починить, наконец, маленькую кровать для Маринкиной куклы Тамары. А то он совсем забросил Марину: со Стаськой Грачевым возится больше, чем с собственной сестрой.

Но эти мысли мелькнули между прочим, главная мысль была все о том же, о вчерашнем.

— Папа, а тебе приходилось так?.. Ну, чтобы на тебя с оружием?

Отец улыбнулся:

— Было несколько случаев. Я же лесной человек… Один раз три мерзавца застрелили лосиху и — мало им еще — хотели прирезать лосенка. Тут я на них и вышел. На моей стороне был закон, а на их стороне — сила. А что им закон, если у них шесть стволов, а у меня два? Долго мы стояли друг против друга, беседовали. Многими любезностями обменялись.

— Они отступили?

— Да, ушли в конце концов. Они меня знали. Понимали, что если даже продырявят навылет, один ствол я успею разрядить и не промахнусь. А каждый из них считал, что его паршивая жизнь дороже лосенка, хотя, по-моему, ошибался.

— А их нашли потом?

— Нашли. Я же их знал. Трудно было доказать, что именно они стреляли в лосиху, но ничего, доказали… Я потом не выдержал и признался им, что у меня в стволах патронов не было. Вот они локти кусали! Давно это было, еще ты не родился… А сейчас ты вон какой длиннющий! Ну-ка, беги умываться, герой!

Сережа задумчиво сказал:

— И не капельки я не герой. Вот ни на столько. — Он показал ноготь.

Отец взъерошил ему макушку.

— Помнишь, ты мне про случай с ремнями рассказывал? — спросил он. — Вы тогда трех

человек исключили… Ты рассказываешь, а я все время чувствую: какая-то мысль тебя грызет.

— Какая?

— А такая: «Что я сам-то делал бы на их месте? Не струсил бы?» Так?

— Так… — признался Сережа.

— Ну вот. А теперь ты по крайней мере знаешь: не струсил. В общем, это был твой звездный час.

— Что было?

— Звездный час. У каждого человека бывают в жизни звездные часы. Это когда у него большая победа, или большая радость, или успех в трудном деле. В общем, торжество.

— А-а… — оказал Сережа.