Не выдержав, я взял руки Десмонда в свои и крепко сжал.

— А вот и твое чудо, Десмонд! Это просто сказочная возможность. Она послана тебе Богом. О таком начале карьеры можно только мечтать. Теперь тебя будет не остановить. Десмонд, я сделаю все, чтобы тебе помочь. Обещаю. Конечно, я поеду с тобой. У меня там тоже кое-какие дела. Завтра пройдемся по магазинам. Остальное я беру на себя: билеты, бронирование мест, номера в гостиницах, словом, все.

— Но сперва я хочу повидать свою малышку. Она с мадам, в Швейцарии.

— Заскочим по дороге. Сядем на пароход в Генуе.

Я продолжал говорить, крепко сжимая его руки, а он вдруг поднес мои пальцы к губам и поцеловал. И, к своему ужасу, я заметил, что он с трудом сдерживает слезы.

— Алек, ты слишком добр, бесконечно добр к такому конченому человеку, к такому жалкому неудачнику, как я. Именно за это я всегда любил и люблю тебя.

— Хватит, Десмонд! Давай, вставай! Поможешь мне с обедом.

Спустившись вместе с Десмондом на кухню, я включил электрогриль и зажег газ под картошкой.

— Я подумал, что сегодня тебе вряд ли захочется идти в ресторан. Так что пообедаем дома. Ты есть хочешь?

— Ужасно. Особенно сейчас, когда я наконец отошел от качки. Меня всю дорогу выворачивало наизнанку, — сказал он, усаживаясь за кухонный стол. Я последовал его примеру.

— Все же прекрасный метод для восстановления аппетита придумали в свое время древние римляне[86]!

— Но при этом достаточно неприятный.

— А помнишь старину Бошампа с его тортом? При таком аппетите он наверняка еще до сих пор жив.

— Да уж, что-что, а поесть он любил, — улыбнулся Десмонд. — Но боюсь, старой матери-настоятельницы уже нет на белом свете.

— О да. Она, несомненно, в раю. Десмонд, никогда не забуду, как ты пел для нее. Думаю, именно тогда нам с тобой было назначено судьбой связать свою жизнь с кино.

— А я в жизни не забуду ту толстенькую коротышку, капитана женской хоккейной команды! Какая спортсменка! А какая попка!

Когда картошка сварилась, я полил ее маслом и перевернул мясо на гриле.

— Алек, давай прямо здесь и поедим. Жуть как неохота тащить все это наверх.

— Даже не думай. Отправляйся в столовую. Там уже давно накрыт стол.

Десмонд посмотрел на меня неуверенно, но послушался. Я быстро поставил блюда в небольшой кухонный лифт в стене и присоединился к своему другу.

— Алек, а где же еда? — удивился Десмонд.

Я нажал кнопку в стене. Послышалось тихое жужжание, распахнулись филенчатые створки в стене — и наш обед оказался перед нами.

— Здорово придумано.

— Теперь уже нет нужды гонять прислугу по крутым викторианским лестницам. Наша миссис Палмер — просто чудо, но и она ни за что бы не согласилась!

Мы принялись за обед, простой, но вкусный. Десмонд с легкостью управился с двумя отбивными и здоровым куском пирога.

— Десмонд, вина не предлагаю. Мы этим не увлекаемся.

— Мне вполне достаточно «Перье».

— Может, еще пирога?

— Если только маленький кусочек. Пирог изумительный.

Когда мы покончили с обедом, я строго сказал:

— А теперь горячая ванна — и в постель. Чтобы ты завтра проснулся бодрым и отдохнувшим.

Я составил грязную посуду в лифт и отправил вниз, на кухню, для миссис Палмер на завтра. И мы поднялись на второй этаж.

— Ну как, у тебя есть все, что нужно? Пижама, зубная щетка, бритва и так далее?

— Спасибо, Алек. Ничего не надо. А комната с ванной просто прелесть.

— Тогда спокойной ночи, Десмонд. Сладких тебе снов.

— Спокойной ночи, мой дорогой Алек.

II

На следующее утро я встал, как всегда, в семь часов и после холодной ванны предпринял свою обычную пробежку по Виктория-роуд и дальше через сады в сторону кармелитской церкви, чтобы успеть к восьмичасовой мессе.

На обратном пути я купил газету и свежих булочек. Верная миссис Палмер уже хлопотала на кухне и даже успела сварить кофе.

— Думаю, мистер Фицджеральд не откажется от кофе в постель. Миссис Палмер, я сам ему отнесу. Буквально через десять минут.

Бегло просмотрев газеты, увы, в тщетной надежде встретить упоминание своего последнего романа, я взял приготовленный для меня миссис Палмер поднос, поставил еще одну чашку кофе для себя и отправился наверх, в комнату Десмонда. Он уже проснулся, но продолжал валяться в кровати. Увидев меня, он приподнялся на локте и с удивлением уставился на поднос на прикроватном столике.

— Как мило с твоей стороны! Я уже сто лет как не пил кофе в постели. Особенно такой хороший, — сделав глоток, признался он. — Ты что, выходил? Или мне послышалось?

— Да, пошел, как всегда, прогуляться. До кармелитской церкви, чтобы успеть к восьмичасовой мессе.

Десмонд слегка сник, но все же выдавил из себя:

— И к причастию тоже ходил?

— Естественно. Я всегда так делаю. И вообще это прекрасное начало дня.

— Мне необходимо сказать тебе, Алек, — немного помолчав, произнес Десмонд, — что я окончательно порвал с Церковью. Я теперь вообще туда не хожу. Никогда. Уж больно погано со мной обошелся Всевышний.