Читаем Мальчик-менестрель полностью

И он действительно сдержал слово. За все путешествие он больше не впадал в мрачное отчаяние, хотя и не был прежним — легким и беззаботным Десмондом, которого я когда-то знал. Угрюмый и раздражительный, он, казалось, ушел в себя.

Дул легкий приятный ветерок, солнце светило вовсю, и Десмонд, предоставленный самому себе, в основном лежал, закрыв глаза, в шезлонге, решительно отвергая любые попытки завязать с ним дорожное знакомство. Я же старался придерживаться своего обычного распорядка: ранняя пробежка по палубе, легкие упражнения в гимнастическом зале, заплыв в бассейне и, наконец, месса и причастие в судовой церкви. После чего я был готов к сытному завтраку и длинному ленивому дню на жарком солнце. К несчастью, милый маленький падре прямо-таки прилепился ко мне. Он принадлежал к достойной всяческих похвал церковной организации в Риме, с которой я познакомился во время посещения несколько лет назад Вечного города; руководили организацией молодые священники, обучавшие бездомных мальчишек полезным ремеслам. Целью поездки падре в Америку был сбор средств в многочисленных итальянских общинах Нью-Йорка и других больших городов. И он наверняка все путешествие ходил бы за мной по пятам, если бы я не догадался пожертвовать на детей пятьдесят фунтов и доверительно шепнуть, что у меня больная печень и доктор предписал мне побольше отдыхать и поменьше говорить. Однако прежде, чем он ушел, я задал ему вопрос относительно Десмонда, вкратце описав его нынешнее состояние. И тут же получил вполне однозначный ответ.

— Он никогда не восстановит душевного спокойствия, если не вернется в лоно Церкви. Я уже много-много раз сталкивался с подобным. Коли уж ты поссорился с Всевышним, то должен переломить себя и испросить у Него прощения. Только так можно стать счастливым.

Очень скоро мы прибыли на место, шум двигателей стал стихать, и перед нашими глазами показалась статуя Свободы в нью-йоркской гавани. Как приятно сходить на берег без лишнего багажа! Держа в руках по небольшому чемоданчику, мы прошли мимо толпы пассажиров, сгрудившихся вокруг гор сундуков, колясок, кожаных сумок с клюшками для гольфа и других пожитков. На судно поднялись представители иммиграционной службы; мы же спокойно поймали такси, чтобы доехать до Пенсильванского вокзала, там мы должны были сесть на утренний поезд до Чикаго, состыкованный с экспрессом «Супершеф», где я забронировал двухместное купе.

Тем, кто знаком лишь с сугубо утилитарными современными поездами, нередко выбивающимися из графика из-за забастовок, или тем, кто привык летать самолетами, трудно даже представить себе комфорт и роскошь великолепных трансконтинентальных поездов того времени. В Чикаго мы перебрались на другой вокзал, где у платформы уже стоял «Супершеф», напоминающий мощную борзую, которая только и ждет, чтобы ее спустили с привязи. Перед пассажирами расстелили красную ковровую дорожку, и под звуки музыки — несколько нелепая, но вполне терпимая преамбула к миру Голливуда — мы вошли в вагон. Наше купе было готово к приему гостей — безупречно прибранное, со свежими салфетками на сиденьях, двумя поднятыми откидными полками, сияющей чистотой ванной и улыбчивым проводником, который поинтересовался, не желаем ли мы позавтракать. Пока мы пили кофе, поезд медленно отошел от платформы, чтобы сверкающей молнией пересечь Америку.

Я уже дважды ездил этим поездом, но для Десмонда все было в новинку. Однако он всю дорогу отрешенно и мрачно смотрел в окно, и похоже, само путешествие нисколько его не интересовало, а когда мы уже приближались к месту назначения, он стал проявлять признаки нервозности, которую лишь частично ослабила полученная через «Вестерн юнион» и переданная ему в Албукерке телеграмма следующего содержания:

— По крайней мере, она нас ждет, — пробормотал Десмонд.

— Не нас, а тебя, — поправил я. — А мне дадут коленом под зад!

В Пасадене, где большая часть голливудской элиты сошла с поезда, мы, следуя указаниям, данным в телеграмме, сделали то же самое. И действительно, на перроне перед нами предстала сама Делия Би. Она обняла Десмонда и смачно поцеловала в щеку.

— Рада тебя видеть, дорогой. Все уже устроено. Выглядишь хорошо, — сказала она и, повернувшись ко мне, добавила: — А ты какого черта здесь делаешь, Рыжий?

— Я его слуга.

— Слуга так слуга. Я забронировала Десмонду одноместный номер в отеле «Беверли-Хиллз».

— В таком случае придется мне обойтись четырехкомнатным коттеджем, который я снял в саду отеля «Беверли-Хиллз», — сказал я.

— Твоя взяла, Рыжий, — расхохоталась она. — Ну как, Дес, останешься с ним?

— А вы как думаете?! — сухо ответил Десмонд. — Видите ли, если бы не Алек, меня бы здесь не было. Он заплатил за все, даже за одежду, что сейчас на мне.

— Неплохо, Рыжий, неплохо. А ты сюда зачем, по делам?

— Конечно. Я здесь, чтобы продать свой новый роман.

— Ага, что-то такое слышала. Как называется? Вроде «Кутикула»?

— Он самый, Делия Би. История о вросшем ногте на ноге.