Читаем Мальчик без шпаги полностью

За последние пять лет Тимофей только раз побывал у моря. А ведь в Крыму жила бабушка! Перед самой школой всей семьёй съездили к ней, однако потом всё как-то не получалось. Это была мама отца. И, с тех пор, как отец стал пить, от неё перестали приходить даже письма. Скорее всего, потому что ни отец, ни мать не писали ей, не звонили и не посылали денег, как делали раньше. Тимофей написал письмо сам, но помнил только, что живёт она в посёлке рядом с Ялтой — название же какое-то нерусское из головы выветрилось. Да тут ещё узнал, что бабушка теперь живёт в другом государстве. Непонятно это было Тимофею, ведь говорили в Крыму на русском языке. Так и лежало письмо в столе.

На море он попал после четвертого класса с группой ребят. Тогда и услышал обидную фразу «неблагополучная семья». Именно как члена такой семьи его отправили за счёт государства в летний лагерь под Новороссийском. Но не поездом, как мечталось, а самолётом, который поднялся над облаками, и ничего, кроме волнистой снежной перины, увидеть не удалось. В лагере всё было устроено строго по режиму, и однажды, когда Тимофей убежал утром на море, чтобы посмотреть, как поднимается над бесконечной лазурной гладью солнце, его чуть не отправили домой. Воспитательница потом до конца смены водила за руку, а если что-то случалось, то первым начинали допрашивать Трофимова.

И тогда он дал себе слово, что накопит денег и обязательно вернётся сюда и обязательно на поезде — проехав через всю страну. Привезёт с собой родителей и покажет им... как прекрасен этот мир. А Тимофей не сомневался, что мир прекрасен.

5

На крыльце Тимофей аккуратно спрятал пуговицу в потайной карман. Ещё в кафе он почувствовал — пуговица действительно необыкновенная. И решил: обязательно всё узнает про императора Николая II и его сына. Вот ведь получалось: царь и царевич — всё у них было, дворец, слуги, армия, целая страна, огромная Россия, и ничего не стало! Даже пуговицы отобрали! И расстреляли. Чем провинился мальчик перед большой страной?..

На заправке стояла «газель» и приземистый «Форд-мустанг». Тимоха подошёл поближе, чтобы рассмотреть людей. От «газели» к кассе заправки метнулся водитель. По его весёлым глазам Тимофей понял, что он находится в хорошем настроении, а значит — можно попробовать «впарить» (так говорил Михаил) ему что-нибудь из пакета. На пуговицу этот даже не посмотрит. Уже с чеком в руках он чуть не сшиб с ног Тимофея.

— Ты чего, малец, светофора не видел? Прёшь сто двадцать по встречной! Щас права отберу!

— Я к вам, дядя.

— Ко мне? Денег что ли надо?

— А, может, вам мобильный надо? Недорого совсем. С фотоаппаратом. Такие, знаете, сколько в магазине стоят?

— Глянуть дай. Хоть и не люблю я эти помеси, смешают бульдога с носорогом, а потом ни то, ни другое нормально не работает. Телефон должен быть телефоном, а фотоаппарат — фотоаппаратом.

— Щас так модно...

— Ишь ты, коммерсант. Я бы башку тому оторвал, кто тебя сюда послал.

От этих слов Тимофей невольно покосился на огромные витрины кафе, за которыми невозмутимо стоял Михаил. Показалось, даже подмигнул: ни дрейфь, парень.

— Это мне родители башку оторвут, если я на опохмелку не принесу.

— А вот я сейчас возьму тебя за шиворот, и поедем к твоим родителям.

— Поедем, — спокойно и грустно ответил мальчик, — только что от этого изменится?

— Ладно, — уже более добродушно кивнул водитель, — сколько просишь?

— Три с половиной, но вам отдам за три.

— Ну да, мне как постоянному клиенту скидка, — хитро ухмыльнулся водитель. — Может, ещё дисконтную карту дашь?

— Какую карту?

— Тут недавно цыганки гадали со скидкой, я чуть без штанов не остался. Правда, сообразил вовремя, одной волосы на кардан намотал, — он показал для вящей убедительности слегка покрытый сажей кулак, — пока скидку не вернули. Они потом от меня, как группа Шумахеров, рванули. Я столько проклятий в свой адрес за всю жизнь не слышал. Ну, чего припух? Вот тебе три штуки, вдруг не врёшь, отдашь родителям, а это лично тебе — на мороженое, — добавил ещё сто рублей, подумал, и выгреб из кармана всю мелочь. — Куда только наше правительство смотрит?

Тимоха хотел было предложить ещё что-нибудь, но интуитивно уловил — будет лишнее, а может и вообще разрушить только что возникшую дружескую идиллию.

— Как хоть тебя зовут-то, коммерсант?

— Тимоха!

Ну, ищи другого лоха, Тимоха! — подмигнув, ответил в рифму водитель и той же стремительной походкой устремился к своей «газели».

Уже у машины помахал на прощанье «мобильным»:

— Будут проблемы, звони, подъеду.

Тимофей махнул в ответ свободной рукой и неторопливо направился к «Форду», чтобы присмотреться к пассажирам. Михаил за стеклом показал одобрительный жест, подняв вверх большой палец правой руки — змея мелькнула и исчезла в окне.