Читаем Максимы и рефлексии полностью

Гете оставил многочисленные афоризмы, которые он создавал на протяжении всей своей жизни. Подборки их неоднократно печатались им самим в журнале «Об искусстве и древности» и других изданиях. Впоследствии эти афоризмы, как вошедшие в его произведения, так и оставшиеся отдельными записями, были собраны редакторами его сочинений и в некоторых из них образуют специальный раздел «Максимы и рефлексии». Для данного издания Н. Вильмонтом отобраны образцы афоризмов, посвященных литературе и искусству. Два первых изречения помещены в так называемом «Юбилейном издании» (Goethes s"amtliche Werke bei J.-S. Cotta) в разделе «К морфологии», далее, кончая высказыванием: «Искусство — перелагатель неизречимого…», все афоризмы взяты из раздела «Искусство и древность». Остальные афоризмы извлечены из раздела «Посмертное» (Nachlass). Афористическое наследие Гете представлено также в томе 6 данного издания, в романе «Избирательное сродство» («Из дневника Оттилии»), а также в томе 8, где афоризмы составляют два раздела романа «Годы странствий Вильгельма Мейстера»: «Размышления в духе странников» и «Архив Макарии».


Метемпсихоза — древнее восточное учение о переселении душ после смерти из одного тела в другое.

Кардинал Ришелье Жан-Арман Дюплесси (1585–1642) — министр Людовика III, утвердивший во Франции строй абсолютной монархии, всячески поносил Корнеля и добился его изгнания.

Трансцендирование — здесь: абстрактное умствование.

Подземелье Трофония. — В греческой мифологии человек, попавший в пещеру прорицателя Трофония, теряет способность смеяться.

Ковер, на котором изображено поклонение волхвов… — В эпоху Гете этот ковер (гобелен) считался произведением Рафаэля; теперь установлено, что это работа одного из учеников великого художника.

Систола и диастола — вдох и выдох, сжатие и разжатие (греч.). Гете видел в этом символ постоянной смены. Синкризис и диакризис — соединение и разъединение (греч.). — также символ одной из постоянных закономерностей жизни.

Один благородный философ… — Фридрих Шеллинг (см. коммент. к статье «Эпоха форсированных талантов»). Орфей — в греческой мифологии легендарный поэт-певец греков, сила пения которого способна была передвигать мертвые камни.

А. Аникст
Перейти на страницу:

Похожие книги

Заберу тебя себе
Заберу тебя себе

— Раздевайся. Хочу посмотреть, как ты это делаешь для меня, — произносит полушепотом. Таким чарующим, что отказать мужчине просто невозможно.И я не отказываю, хотя, честно говоря, надеялась, что мой избранник всё сделает сам. Но увы. Он будто поставил себе цель — максимально усложнить мне и без того непростую ночь.Мы с ним из разных миров. Видим друг друга в первый и последний раз в жизни. Я для него просто девушка на ночь. Он для меня — единственное спасение от мерзких планов моего отца на моё будущее.Так я думала, когда покидала ночной клуб с незнакомцем. Однако я и представить не могла, что после всего одной ночи он украдёт моё сердце и заберёт меня себе.Вторая книга — «Подчиню тебя себе» — в работе.

Дарья Белова , Инна Разина , Мэри Влад , Тори Майрон , Олли Серж

Современные любовные романы / Эротическая литература / Проза / Современная проза / Романы
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее