Читаем Максимилиан I полностью

Португальская принцесса воплощала для многих дворян идеальный образ невесты благодаря привлекательной внешности и жизнерадостному характеру, а не только богатому приданому. Кроме того, несмотря на свою молодость, она получила достойные образование и воспитание. С ранних лет учителя занимались с ней чтением, письмом и счетом, а также латинским языком. Для такой способной к языкам ученицы, как Элеонора, не составляло труда читать латинских авторов в оригинале. Наряду с этим она обучалась музыке и танцам, позволявшим отдыхать от серьезных дисциплин. Образование принцессы должно было быть полным, поэтому она упражнялась в женских добродетелях: училась обращаться с иголкой и ниткой для собственноручного выполнения тончайших вышивок.

Хотя все дни и недели шли интенсивные приготовления к свадьбе, ей не верилось, что наступит день, когда ее отдадут далекому незнакомому Фридриху. Наверняка в мечтах она рисовала себе будущую роль замужней женщины и императрицы, но и в самых смелых фантазиях не могла представить будущую родину: холодную зиму с метелями, бушующими по всей стране — ледяной холод, безжалостно пробирающий до костей и заставляющий цепенеть все тело; Нейштадтскую крепость, где месяцами царил полумрак, освещаемый лишь редкими свечами и закопченными факелами, а император дни напролет настойчиво призывал к экономии. Маленькая принцесса в своей короткой жизни знала лишь солнце и тепло, свет и красоту. Она с любопытством заглядывала в неизвестное будущее и мечтала стать Фридриху хорошей, отзывчивой женой, любимой мужем от всего сердца.

После улаживания всех юридических обязательств уже ничто не мешало свадьбе. Договорились о встрече Фридриха с невестой в Сиене. Сначала в Лиссабоне при большом скоплении народа состоялся обряд венчания per procurationem[1] и великолепное празднество на целый день.

Когда все увеселения остались позади, Элеонору ожидало исполнение ее первой мечты, потом, как она рассчитывала, воплотятся в жизнь и остальные. Юной невесте предстояло встретиться с Фридрихом в марте. По договоренности с папой на этот же месяц назначили коронование Фридриха императором Священной Римской империи, поэтому Элеоноре пришлось пуститься в морское путешествие зимой. Не раз кораблю с невестой и свитой бурное море грозило гибелью, и не раз спасение приходило в самую последнюю минуту. Бесконечное мытарство для пятнадцатилетней девочки, но Элеонора, как обычно, не потеряла уверенности в себе, хотя в течение двух месяцев ее жизнь постоянно находилась в опасности. Как только море немного успокоилось, она начала учить немецкий язык под руководством одного из послов Фридриха, и уже в Ливорно, где она наконец-то могла опять ступать по земле, обратилась к свите короля с приветствием на немецком языке. Элеоноре предстоял один из самых волнующих моментов всей жизни. С громко бьющимся сердцем, вся исполненная нетерпения, она ожидала жениха у ворот Сиены.

Но Фридрих не торопился даже в таких важных обстоятельствах, он ехал в Италию без всякой спешки и везде, где проезжал, продавал привилегии, компенсируя тем самым расходы на поездку за невестой, а затем и в Рим. Наконец перед ним показались башни Сиены. Чем ближе он подъезжал к городу, где его ждала Элеонора, тем сильнее сомнения и опасения по отношению к невесте одолевали недоверчивого холостяка. Всю ли правду рассказали ему об Элеоноре? Его, можно сказать, уговорили приехать в условленное место встречи. Дрожащий и белый от волнения как мел, он предстал перед очаровательной принцессой, заглянул в ее лицо — и пришел в восхищение! Но его внутреннее напряжение проходило медленно, и лишь спустя довольно продолжительное время Фридрих смог вести беседу с невестой более или менее естественно.

Будучи непохожими, они прекрасно дополняли друг друга: король, статного роста — метр восемьдесят, невеста же едва доставала ему до плеча. Кроме того, бросалась в глаза значительная разница в возрасте: невеста годилась жениху в дочери. Но, несмотря на столь очевидные контрасты, а возможно, благодаря им, они представляли собой красивую пару. Фридриха никто не смог бы назвать непривлекательным мужчиной: его узкое лицо, обрамленное темно-русыми волосами, выглядело мужественным — к счастью, он не унаследовал мощный, слегка выступающий подбородок своей матери Цимбургис Мазовецкой. Возможно, король не столь пылко проявлял свою любовь, как поклонники Элеоноры у нее на родине, но зато он имел репутацию порядочного мужчины: шептались лишь об одной-единственной его любовной связи с дочерью нюрнбергского дворянина Катариной Пфинцинг.