Читаем Максимилиан I полностью

Первым, кто решился на действия, стал герцог Альбрехт IV Баварский. Через ближайших друзей Зигмунда он предложил эрцгерцогу продать ему Тироль. Сделка взаимовыгодная: с одной стороны, Зигмунд одним ударом избавился бы от долгов, а поскольку баварский герцог предложил весьма внушительную сумму, в его распоряжении оставалось бы достаточно денег для продолжения привычной сладкой жизни. С другой — баварец смог бы укрепить господствующее положение на юге Германии. Герцог Альбрехт, внук жестокого герцога Эрнста, приказавший утопить в Дунае близ города Штраубинга свою нелюбимую невестку Агнес Бернауер, был абсолютным властелином начинающейся эпохи Возрождения. Он не желал никаких полумер. Поэтому он решил вдвойне застраховать себя в этой тирольской сделке, сделав ее еще и семейным делом. Ему пришло на ум жениться на единственной дочери императора Фридриха III. Кунигунда, не очень привлекательная, но весьма высокообразованная девица, еще не нашла себе мужа и в свои двадцать лет считалась почти старой девой, которой были уготованы лишь монастырские ворота. Герцог Альбрехт через своего брата Кристофа велел навести справки о Кунигунде, а получив информацию, посватался к ней. Разумеется, он знал: Кунигунда имеет право на наследование Тироля, ведь эрцгерцогу Зигмунду вместе с его обеими супругами не удалось обзавестись законным сыном. Поэтому Максимилиан, как и его сестра, могли претендовать на Тироль. Альбрехт IV обратился к императору Фридриху с просьбой о руке его дочери. Тот радостно согласился, не имея ни малейшего представления о том, какие махинации проводит баварский герцог за его спиной. Как только согласие отца пришло в Инсбрук, где в тот момент находилась Кунигунда, самым спешным делом для Альбрехта стала свадьба: было необходимо как можно скорее назначить ее и заключить брак. Он знал: время не ждет. Император мог бы в мгновение ока отменить свое согласие, если бы узнал о его сделке в Тироле.

Так оно и произошло. Но вето Фридриха III пришло слишком поздно: Кунигунда уже стала законной женой баварского герцога и отец мог только издалека наблюдать, как Альбрехт вместе с ней официально въезжает в Регенсбург, отделившийся от императора и присоединившийся к владениям Альбрехта IV. Фридрих III со свойственной ему яростью решил в столь преклонном возрасте идти войной на своего зятя.

Он не остался бы одиноким, так как в Швабии против Альбрехта образовался Швабский союз, тоже имевший целью поставить Альбрехта на колени, не желая согласиться на баварское владычество в австрийских предгорьях, полученных Альбрехтом от Зигмунда. Ситуация нагнеталась и только благодаря Максимилиану не переросла в кровавые семейные междоусобицы. Используя дар убеждения, он уговорил эрцгерцога Зигмунда прогнать коварных советчиков и отказаться от данных баварцу обещаний. Да, он почти совершил чудо, уговорив Зигмунда отказаться от престола, в результате чего Тироль и предгорье достались Максимилиану. Альбрехт IV примирился с этим решением, так как зять гарантировал ему наследование Ландсхута, обещав именно Альбрехту, а не его брату официально отдать его во владение после смерти Георга Богатого.

В данном щекотливом деле в Тироле Максимилиан не только выказал дипломатические способности, позволив избежать раскола семьи, но и сослужил большую службу своей любимой сестре. Чтобы помириться, Максимилиан посоветовал герцогу Альбрехту съездить к тестю в Линц и испросить прощение. Но после первых же любезностей между Альбрехтом и Фридрихом началась вполне ожидаемая скандальная перепалка, и пропасть между ними стала еще глубже. Опять Максимилиана вызвали на арену, пытаясь восстановить мир в семье и в Баварии.

Швабский союз еще долго подливал масла в огонь и, как и прежде, намеревался выступить против баварского герцога. Потребовались виртуозные усилия молодого короля, чтобы, с одной стороны, усмирить мятежное дворянство, а с другой — попытаться уговорить зятя отказаться от Регенсбурга, устранив главное яблоко раздора между императором и Альбрехтом. Семейное примирение удалось довершить трем маленьким внучкам: перед их детским очарованием дед не смог устоять. Кунигунда посетила отца вместе с дочерьми, и Альбрехт тоже заставил себя приехать. В этот раз состоялось действительно окончательное прощение, а также сближение супругов, ведь до сих пор они жили в отдельных дворцах в Мюнхене. Казалось, мир внутри семьи спасен и, судя по всему, сохранится и впоследствии.