Читаем Макроскоп полностью

Он выскочил из камеры и осмотрелся. Незнакомая, но приятная обстановка. Потолок светился мягким желтым светом, имитируя дневное освещение. На стенах фрески, изображающие сценки из жизни роя, на полу упругое покрытие, необычная изысканная мебель — все выглядело очень роскошно.

Он заметил трехстворчатые зеркала и подошел к одному из них — решил оценить свое физическое состояние, прежде чем одеться. Правда, в этот раз он не мог припомнить, как проходил деструкцию, ведь на самом деле он…

Праздные мысли моментально улетучились. То, что было в зеркале, только размерами соответствовало человеку. Существо обладало тремя нижними конечностями — одна большая центральная и две маленькие боковые. Передвижение осуществлялось прыжками — основной упор был на центральную ногу — боковые же выполняли вспомогательные функции и удерживали тело в равновесии, — нечто напоминающее одноногого калеку на костылях. На центральной ноге можно было стоять и совершать повороты на небольшие углы — пара маленьких ног была неважной опорой. Ходить так, как это делают люди, оказалось невозможным — устоять на боковых ногах можно было только прикладывая невероятные усилия, — все равно, что устоять на пальцах ноги его человеческого тела.

Центральная нога переходила в выпирающий вырост, который, в свою очередь, сужаясь кверху, образовывал торс.

Верхних конечностей также было три — третья, центральная рука выходила из той части туловища, которую можно было бы назвать грудью. Но, в отличие от третьей ноги, рука эта была тонкой и ловкой. Очевидно, существа эти начали свой путь эволюции от шестиногих животных и затем освоили прямохождение.

Голову украшали Три глаза — каждый видел в своем цвете и со своим фокусным расстоянием — суммарная картина получалась впечатляющей.

Он закрыл один глаз — изображение существенно изменилось, можно было получить много полезной информации, посмотрев сначала одним глазом, затем двумя, а после уже проанализировать и отфильтровать полученные таким образом изображения. На затылке размещалось три уха, они также хорошо дополняли друг друга, каждое отвечало за свой диапазон частот. С такими ушами, подумал Гротон, можно регистрировать очень слабые и сложные по спектральному составу сигналы — человек на такое не способен.

Это было хорошее тело, в отличном состоянии, он чувствовал абсолютное здоровье организма.

Гротон пришел к выводу, что этому инопланетному телу суждено надолго стать его оболочкой. Он чувствовал себя необычно, но тревоги не было.

— Дрон! — в три уха ворвался властный, нечеловеческий голос, доносившийся из соседней комнаты.

— Спешу, барыня, — ответил он на основной частоте и поскакал на зов. Гарольд полагал, что при ходьбе будет очень неуклюж, но в жизни все было иначе. Ощутив тело в действии, он пришел к выводу, что при прочих равных условиях стал бы чемпионом по ходьбе на Земле.

Язык общения, как и тело, был чем-то невиданным, но тем не менее Гротон без труда управлялся и с тем, и с другим.

Он ведь не намеревался отвечать — его тело сделало это автоматически. Может, Иво таким же образом получил свои способности к языкам в Тире?

Он приблизился к женской особи — тело в общих чертах походило на его собственное, но было крупнее и приспособлено для воспроизводства потомства.

Он знал, что она уже откладывала яйца, и, может, уже тысячи. Ее внешний вид, пусть и несколько непривычный, обладал сексуальной привлекательностью, в том смысле, в каком ее понимали здешние существа.

Он теперь тоже принадлежал к их виду, и почувствовал влечение, несмотря на сидевшего внутри Homo sapiens’a. Ну что ж, другая культура, другие нравы.

— Приготовьте меня к приему, — приказала она, не удосужившись даже объяснить причину такой спешки.

Гротон было возмутился таким тоном, но его тело уже засуетилось, он кинулся к стенному шкафу, ловко отомкнул его и вытащил на свет какой-то прибор, похожий на щетку, и, держа его в руке, приблизился к даме с должным почтением. Действия совершались самопроизвольно, и он почувствовал себя увереннее.

Тело, приютившее его, было достаточно самостоятельным. Как только он переставал сознательно управлять им, оно тут же занималось своими делами.

Он (оно?) начал бережно расчесывать мех в районе горла, благодаря какому-то электрическому воздействию при каждом проходе волосы становились ярче и пушистее.

Гротон решил не вмешиваться в процесс и попытаться разобраться, что же с ним произошло. Должно же быть всему этому какое-то объяснение, должно же где-то находиться истинное сознание этого тела.

Так оно и было. Как только у него возникло желание разобраться, все стало на свои места.

Он — Это Дрон[42]: принц-консорт Королевы. Делом всей его жизни было угождать прихотям Королевы. Взамен он получал почет и то, с чем не сравнятся любые богатства — правда, только до тех пор, пока Королева к нему благосклонна.

— Принеси новую щетку, — сказала она, не дав ему понять, чем ей не нравится эта.

А зачем? Дрону не нужно думать. Дрон должен выполнять приказы.