Читаем Макроскоп полностью

— Подобное уже творится в гетто перенаселенных стран. За каждую голову платится премия, в зависимости от размера и состояния здоровья индивидуума. Некоторые органы продаются больницам на черном рынке — сердце, почки, легкие и так далее, прежде всего тем, кто не слишком интересуется источником. Кровь выкачивается полностью и продается на аукционной основе потребителям. Мясо перемалывается на фарш для гамбургеров, чтобы скрыть его происхождение, вместе с…

— Ты говоришь о младенцах?

— Да, о человеческих детях. Взрослые тела опасней добывать, к тому же много неполноценных. Правда, существует небольшой рынок сбыта тел всех возрастов. Большинство детей похищают, но некоторых продают сами отчаявшиеся родители. Это дешевле, чем аборт. Нынешний курс колеблется от ста до тысячи долларов за голову, в зависимости от района. Это действительно лучший выход для многих семей, которым не под силу прокормить еще один рот; такой жизни не позавидуешь. Ну и, конечно, они ничего не получат, если их ребенка украдут.

— Я не могу поверить, Брад. Только не каннибализм.

— Я видел это, Иво. В макроскоп. Я ничего не мог сделать, так как любое правительство будет все отрицать, а обвинения такого рода могут вообще перечеркнуть всю программу макроскопа. Люди хотят иметь право на самообман, особенно если правда кошмарна. Но я тебе уже говорил, что в следующем поколении каннибализм будет законным институтом, как в цивилизации пробов. Предложение уже не умеренное.

— Я не понимаю, — почему то, что случилось с пробами, должно случиться с нами? Опасность существует, согласен, но неужели все так безысходно? Только потому, что пробам не повезло?

Руки Брада задвигались над панелью управления. Иво заметил, что аппаратура для получения макронного изображения довольно проста, остальная часть, по-видимому, использовалась для других исследований. Картина изменилась.

— Ты слишком субъективен, — сказал Брад, — посмотри на это.

На экране было ангельское гуманоидное лицо женской особи, очень милое. Большие глаза золотистого цвета, маленький нежный рот. Прическа, состоящая из зеленоватых то ли волос, то ли перьев, мягко гармонировала со спокойными чертами лица. Шелковое платье облегало стройное тело, но по контурам Иво заключил, что это было тело не млекопитающего. Казалось, что земная женщина, освободившись от не очень эстетичных биологических функций, превратилась в какое-то эфемерное существо.

Это была картина. Брад уменьшил увеличение, и в кадре появилась рама, затем колонны и арки изящной конструкции. Музей, светлый и широкий, возведенный гениальным архитектором.

— Разумны, цивилизованны, прекрасны, — пробормотал Иво. — А где живые представители?

— На планете Мбслети никто не живет. Это королевская усыпальница, насколько мы можем судить; одна из немногих, расположенных достаточно глубоко, чтобы уцелеть.

— Уцелеть?

Внезапно появилось волнующееся море грязи и голый берег. Иво почти почувствовал зловоние дымной атмосферы.

— Тотальное загрязнение. Мы сделали анализ воды, почвы, воздуха — все искусственное. Они попали в зависимость от машин и уже не могли контролировать рост химических и ядерных отходов. Угадай, где они брали мясо незадолго до своего финала? Это только ускорило их вымирание.

Опять появилось изображение придворной дамы, но у Иво перед глазами все еще стоял погибший мир.

— Все это потому, что они перерасходовали ресурсы? — спросил Иво, не ожидая ответа. — Не смогли остановиться, прежде чем их остановила природа? — он покачал головой. — Как давно?

— Сорок тысяч лет назад.

— Хорошо, — сказал Иво, не сдаваясь. — Это два примера. А есть ли еще?

— Вот еще один. — Брад провел регулировки, и перед ними предстал разрушенный город. Через некоторое время между грудами обломков появился четвероногий уродец. Спутанные волосы закрывали лицо, он шел, опираясь на фаланги согнутых пальцев. «Как горилла», — подумал Иво. Существо выглядело больным и голодным.

— Насколько можно судить, коллапс цивилизации наступил пятьсот лет назад. Население уменьшилось от десяти миллиардов до менее чем миллиона, и все уменьшается. А есть им все равно нечего, медицина, естественно, отсутствует. Растительность исчезла.

Иво не стал спрашивать, был ли этот сгорбленный уродец потомком цивилизованной расы. Очевидно, он когда-то был прямоходящим.

Конечно, три примера еще ничего не решают. Возможны отклонения. Но к нему непроизвольно закралась мысль, что Человек может стать четвертым отклонением. Перенаселенность, загрязнение среды, войны — он не допускал мысли, что это может погубить цивилизацию, но это было так. Все же примеры были не типичны, так как не были показаны цивилизации, например, на уровне неолита. В то же время высока вероятность, что их много.