Читаем МакМафия полностью

Уже сам язык президента отражает крайнее презрение к государственным институтам и к необходимости конституционного контроля для амбиций отдельных личностей. Кучма и его присные подмяли государство под себя и теперь присваивали власть и деньги втайне от большинства из 50 млн граждан Украины. Для Кучмы и его дружков государство было не чем иным, как механизмом, который облегчал им усиление собственных позиций. Чтобы быть конкурентоспособной на мировом рынке, Украина должна (в первую очередь) поддерживать хорошие отношения с Россией, а также с Европейским союзом, Соединенными Штатами и Китаем (куда она продает в огромных количествах сталь и прочее сырье). А когда имеется столько областей с разнонаправленными экономическими требованиями, примитивная мафиозная система управления окажется нестабильной по самой своей природе. Она будет активно противодействовать возникновению сильного класса малых и средних предпринимателей, которые играют важнейшую роль для создания в стране разнообразной и гибкой экономики на переходном этапе. А алчность, некомпетентность и распри олигархов в конечном счете привели если не к слому системы, то к смене ее верхушки.

Убийство Гонгадзе и записи Мельниченко ускорили падение режима Кучмы. Однако пока слишком рано утверждать, что новые правители Украины добьются успеха в деле внедрения демократических методов и институтов. Не прошло и года с момента «оранжевой революции», которая призвана была покончить с мафиозным государством, как новое правительство было смыто потоком взаимных обвинений революционных лидеров. Между тем олигархи восстановили силы и приготовились дать отпор покушениям на их богатство и влияние. Некоторые сотрудники западных разведок утверждали даже, что появляется все больше доказательств того, что падение правительства Юлии Тимошенко вызвано попыткой расследовать скандал с «Евралтрансгазом».

Организованная преступность пустила на Украине глубокие корни, так что криминальные интересы продолжают доминировать за пределами Киева, который привлекает к себе пристальное внимание и в стране, и за рубежом. В сериале «Славные парни» (Goodfellas) Генри Хилл, главный герой, помнил о том, что богатства его группировки стали прирастать с того момента, как был открыт аэропорт в Айдлвайлде, как назывался сначала Аэропорт имени Кеннеди. У Одессы 90-х был свой, морской эквивалент Айдлвайлда: Одесса.

Я иду по Приморскому бульвару, от прославленной Сергеем Эйзенштейном лестницы, ведущей к оперному театру, и раскинувшаяся вдоль моря Одесса выглядит отсюда великолепно. Недавняя реконструкция центра c такой убедительной силой вернула городу его блестящее прошлое, что я могу представить себе, как Антон Чехов или Айседора Дункан с модными друзьями заходят в гостиницу «Лондонская», где они обычно останавливались. Столетие назад поездка в Одессу была нормой этикета для состоятельных русских да и европейцев.

Эту иллюзию изящества подкрепляет и моя прогулка по Дерибасовской, где уличные торговцы настойчиво зазывают туристов с помощью живых змей и крокодилов (которые не так опасны, как другие рептилии, которые снуют в этих краях). На этой главной улице города по-прежнему стоит дом (к сожалению, закрытый теперь лесами), в котором рос художник Василий Кандинский. Под обрушивающейся штукатуркой хорошо виден нарисованный над дверью дома золотой ключ.

У большинства украинцев и русских он вызовет в памяти сказку о Карабасе-Барабасе, Буратино и золотом ключике. Алексей Толстой, дальний родственник великого писателя, в 1930-х годах переработал сказку про Пиноккио, создав ее русский вариант. В ней Буратино, маленькая кукла-мальчик, завладевшая золотым ключиком, спасается от Карабаса, злого владельца кукольного театра, – тот готов пойти на все, лишь бы завладеть ключиком и отворить дверь в Страну Счастья.

В Одессе популярны мифы и сказочные истории, и по странному совпадению через несколько десятилетий после того, как из «дома с золотым ключиком» уехал Кандинский, туда въехал человек по имени Карабас. Однако след этого Карабаса, некогда существовавшего во плоти, привел меня в место в нескольких сотнях метров от Дерибасовской, где сказкам уже не место, а счастливый конец тонет в дыме выстрелов – тогда их раздалось девятнадцать.