Читаем МакМафия полностью

Но та бойня, которая творится в Колумбии последние двадцать пять лет, шокирует даже по колумбийским стандартам. В XIX–XX веках насилие имело здесь самые разные формы и масштабы: полномасштабные мятежи и вооруженные восстания, карательные операции, которые правительство проводило по своему произволу, чтобы запугать или вычистить какой-либо край для его захвата, индивидуальный террор и жуткие массовые убийства. Соперничество Консервативной и Либеральной партий определяло склад политической жизни, а экономическим мотивом развития являлся вопрос о владении землей. Одной из многочисленных кульминаций этих раздоров, известной просто как «Виоленсия» (La Violencia – «насилие»), стал десятилетний кровавый пир, спровоцированный убийством в апреле 1948 года кандидата в президенты Хорхе Эльесера Гайтана и закончившийся в итоге примирением либералов и консерваторов, двух партий, которые уже больше века были главными силами страны и кровавых раздоров.

Вплоть до того момента это насилие было преимущественно внутренним делом Колумбии. И только в 1960-х годах колумбийский народ набрался смелости представить себе будущее с более прочным гражданским миром, постепенным, но уверенным процветанием и с ростом своего влияния на севере Латинской Америки. Там не только стало развиваться общественное согласие, но и не наблюдалось неприкрытых политических манипуляций американских компаний, политиков и мафиози, которые так бросались в глаза в Центральной Америке и странах Карибского бассейна.

Затем, на протяжении немногим более десяти лет, случились три события, которые протащили страну по всем кругам Дантова ада. Там она и пребывает по сей день – крупнейшая жертва одной из самых безжалостных сетей организованной преступности в Западном полушарии, сетей, которые успели ужасным образом вплестись в ткань совершенно иного по своей природе политического вооруженного конфликта.

Во-первых, в 1968 году, стремясь укрепить свою экономику, Колумбия с гордостью основала в Боготе Институт специальных химических исследований, который начал готовить первоклассных химиков, впоследствии нашедших себе прибыльную работу в картелях Медельина и Кали.

Во-вторых, примерно в то же самое время американские «садоводы» стали выращивать коноплю в количествах, достаточных для того, чтобы в целом насытить американский рынок. Это привело к спаду бойкой торговли марихуаной, которая процветала вдоль северного побережья Колумбии. Те наркоторговцы, которые жили на севере страны и делали на марихуане солидные деньги, принялись разнообразить содержимое своих плантаций, чтобы наверстать то, что теряли на конопляных «фьючерсах».

Эти поиски совпали с событием номер три – стремительным возвращением моды на кокаин среди тридцати— и сорокалетних жителей Флориды и севера Восточного побережья США. Когда американские беби-бумеры оставили социальный протест и пустились зарабатывать деньги, им понадобился «роскошный» наркотик, который символизировал бы этот поворот в их жизни – от философской самоуглубленности к поспешному приобретательству. Кокаин нисколько не напоминал «грязные» внутривенные инъекции: вдохнул «дорожку», и можно бежать прямиком в «Студио-54»[33]. Очень скоро всем захотелось приобщиться к кокаину.

«Кокаин больше не является порочным секретом обеспеченной элиты или символом недостижимого блеска великосветского упадничества, как это было в предыдущие десятилетия. Он уже не является лишь экзотическим лакомством веселящейся предпринимательской элиты, голливудских персонажей и прожигателей жизни, как это было всего три-четыре года назад – самым броским предметом потребления, который втягивали носом с самых шикарных кофейных столиков, через хрустящие стодолларовые банкноты, свернутые трубочкой. Сегодня кокаин является излюбленным наркотиком миллионов солидных, рядовых, часто социально растущих граждан – юристов, бизнесменов, студентов, государственных бюрократов, политиков, полицейских, секретарш, банкиров, механиков, агентов по недвижимости и официанток, – именно из-за того, что он превратился в символ богатства и статуса», – писал в июле 1981 года журнал «Тайм», поместив на обложку наполненный кокаином бокал для коктейля.

С тех пор как в 20-е годы американское правительство сперва осудило, а затем и запретило этот наркотик, его употребление исследовалось нечасто. Большинство людей ошибочно полагает, будто он не вызывает особого привыкания и не имеет серьезных побочных эффектов. И как будто этого было недостаточно, поползли слухи о том, что он стимулирует половую активность.

Спрос на наркотик зашкаливал, и вялые аграрные экономики Перу и Боливии явно за ним не угонялись. Такая конъюнктура убедила группу колумбийских наркоторговцев в том, что на этом поприще их ожидают целые Анды денег.

Наркоторговцы

Чтобы выяснить, каким образом наркоторговцы заполучили этот источник прибылей, я отправляюсь в ночной клуб в центре Боготы, чтобы встретиться с человеком по прозвищу Демон, которого все называют еще и Никсоном – возможно, насмехаясь над бывшим американским президентом.