Читаем МакМафия полностью

Тут судья уже не мог сдерживаться и рассмеялся. Забавно, но затем Мария Родригеш заявила, что потом попросила денег на 120 тыс. черных голубей. Судья, с большим трудом сдерживавший веселье, сказал: «Я полагаю, если вы купили сто двадцать тысяч белых голубей, то изрядно взвинтили цену, и вам понадобилось купить и черных голубей, чтобы восстановить равновесие на рынке голубиных фьючерсов!»

Однако стоимость голубей и консультаций – сумма далеко не смешная. В общей сложности Сакагучи перевел с Каймановых островов в Бразилию, в закрома Марии Родригеш, 20 млн долларов.

А по другую сторону Атлантики, в Лагосе и Энугу, Чиф Нвуде и его главный подельник Кристиан Икечукву Анаджемба осваивали социальные и деловые связи, которые приходят вслед за большими деньгами. Нвуде был назначен директором банка Union Bank, одного из крупнейших в Нигерии. Он рассказывал всем сказки, будто является искушенным нефтяным трейдером, который вышел недавно в лигу нефтяных тузов: Нвуде занялся коллекционированием классических и современных автомобилей, в том числе «Мэйбери» и «Роллс-Ройсов». Анаджемба ввез в страну мрамора на несколько миллионов долларов для отделки своих особняков и покупал своей жене Амаке сказочные украшения – восторженная нигерийская пресса впоследствии окрестит ее «Королева четырехсот девятнадцати». И ни в Бразилии, ни на Кайманах, ни в Великобритании, Швейцарии или Нигерии никто ничего не замечал, пока банковским счетам устраивали кровопускания, огромные суммы темного происхождения прыгали из банка в банк, а аудиторские проверки заканчивались как нельзя приятнее. Клянусь вам.

В этот криминальный Бродвей Нигерия превратилась по ряду важных причин, породивших здесь самую успешную культуру финансовых мошенничеств в истории (с начала 90-х они стали пышно цвести во всем мире). Как и в любом хорошем театре, публика – в данном случае жертвы – должна приготовиться отложить свое разочарование на потом, чтобы иллюзия сработала. И в Нигерии существуют идеальные механизмы для появления таких «импресарио», так как она является лучшим в мире примером невероятного гибрида – «потемкинского государства», где за вычурным фасадом органов власти не скрывается абсолютно ничего.

Деде Мабиаку, жилистое тело которого облечено в цветастую африканскую рубашку и узкие брюки, с жаром высказывает распространенное мнение о том, что это «европейцы» виноваты в поголовной нигерийской коррупции и, в частности, в «четыреста девятнадцатых» аферах. «Это они придумали компьютер!» – заявляет он. Деде направляется на вечеринку, которую устраивает Хаким Бело Осагие, один из преуспевающих нигерийских банкиров. Сам Деде – популярный певец. Он племянник и протеже Фелы Кути, большого музыканта, которым восхищаются во всем мире. Деде непреклонно уверен в том, что корни нигерийской клептократии уходят в западную культуру. Он говорит о том, как западные компании по традиции эксплуатируют природные ресурсы Африки, ничего не давая взамен, и как они используют коррупцию в качестве важного инструмента ведения своих дел. «Аферы 419» и другие просто восстанавливают баланс в мире, – говорит он. – Если европейцев обирают, значит, они этого заслуживают. Они жадные и хотят наживаться на африканцах».

В том, что говорит Мабиаку, есть изрядная доля истины, и в складывании современного облика Нигерии колонизация сыграла решающую роль. Европа свыше двух столетий забирала себе лучшую долю богатств Африки (чуть позже к дележу присоединилась Америка, а в последнее время и Китай). Европейские колонисты добывали в Африке товары (будь то рабов, пальмовое масло или алмазы), а взамен оставляли границы и бюрократию, страны и центральные банки, тарифы и налоги. Короче говоря, они оставили взамен современное государство, ту замысловатую сеть учреждений, не одно столетие связывавших правителей Европы с теми, кем она управляла.

Европейцам и американцам трудно вообразить себе жизнь без государства. Но для многих африканцев государство, когда оно только появилось, стало тем искусственным наслоением, которое они никак не могли примирить со своими традициями. Африканцы не требовали его введения, и почти ничто не говорит о том, что они хотели иметь государство или нуждались в нем. Однако европейцы не могли обойтись без него, иначе их коммерческие начинания не имели бы успеха: в конце XIX – начале XX века они испытывали необходимость в железных дорогах, пальмовых плантациях и копях по всей Африке. Устраивая все это, они нуждались в защите своих договоров, которую больше не могло обеспечивать им слово вождя (таков был местный способ вести дела). Внушительные вложения, которые делали европейцы, требовали безопасности более длительной по сравнению с жизнью вождя и достаточно прочной, чтобы можно было избежать споров о праве на землю и те или иные товары. А для этого европейцам необходимы были границы, банки, налоги, юристы и суды. И европейцы воздвигли фасады своих государств, за которыми, однако, располагались совершенно иные по своей природе традиционные общества.