Читаем Макамы полностью

Скажи, какой стих рот щербатый напоминает или зазубренную пилу заменяет? А в каком тебя обрадует начало и огорчит конец? В каком стихе то, что скрыто внутри, пощечиной тебя наградит, а то, что снаружи, обманет и удивит? А в каком стихе ты сомневаешься, пока до конца его не добираешься? Какого стиха нельзя касаться, а в каком полустишия могут местами меняться? Какой стих длиннее ему подобных, словно они по размеру не сходны? Какой стих одною лишь буквой унижается, а заменишь ее — смысл его полностью преображается?

Говорит Иса ибн Хишам:

Клянусь Богом, я даже и не пытался выигрышную стрелу угадать и не надеялся ответами в цель попадать. Я твердил одну только фразу:

— Я не знаю.

Он усмехнулся:

— Вещей, которых ты не знаешь, на самом деле еще больше.

Я сказал:

— Твои достоинства заслуживают внимания — откуда столь жалкое существование?

Он ответил стихами:


Такое время настало — ты посмотри:Его превратности давят со всех сторон.Оно враждебно для каждого мудреца,Как будто мудрость — погибель для всех времен!


Стал разглядывать я его старательно, присмотрелся внимательно, и оказалось — это Абу-л-Фатх Александриец! Я воскликнул:

— Да хранит тебя Бог и да подымет он твое положение после такого унижения! Объяснил бы ты мне свои загадки, изложил бы подробно все, что высказал кратко.

Он откликнулся:

— Вот тебе объяснение: что касается стиха, который в прозу не превращается, то таких много, а пример — стих ал-Аши[100]:


Все дирхемы наши вполне хороши,Их вес проверять — только время терять!


Что касается хвалы, предмет которой скрывается, то таких строк тоже много, как, например, стихи одного хузейлита:


Не знаю я, кто своим плащом одарил его,Но снят с человека он поистине славного!


Что касается стиха, содержанье которого неприлично, зато он скроен отлично, то это стих Абу Нуваса[101]:


Всю ночь пировали мы беспутной компанией,Бесстыдно влачили мы подолы неверия!


Что касается стиха, у которого слезы не иссякают, то это слова Зу-р-Руммы[102]:


Зачем струится из глаз поток безудержных слез,Как будто почки бойцу пронзили острым копьем?


Что касается стиха, который тяжело ступает, то пример этого — слова Ибн ар-Руми[103]:


Когда начинает он дарить — то без удержуИ просит меня сказать «Помедли!» его руке.


Что касается стиха, в котором первое полустишие ранит, второе же исцеляет, то пример этого — слова поэта:


К нему я бросился с машрафийским своим мечом[104],Как тот, кто хочет руку мира ему подать.


А что касается стиха, который не так опасен, как угрожает, то пример его — слова Амра ибн Кулсума[105]:


С мечами мы накинулись друг на друга,Как будто мечи — игрушки в руках мальчишек.


Что касается стиха, в котором песка больше, чем в пустыне, то пример этого — слова Зу-р-Руммы:


Бежал мой конь по песку, по раскаленным камням,В смущенье солнце над ним и недвижим небосвод.


А что касается стиха, который рот щербатый напоминает или зазубренную пилу заменяет, то это слова ал-Аша:


Я в винной лавке засел с соседом славным с утра,Сосед сосуды с вином опустошает до дна.


Что же касается стиха, начало которого радует, а конец огорчает, это — как слова Имруулкайса[106]:


Послушлив конь, и силен, и роста огромного,Как будто потоком сверху сброшенная скала.


Что же касается стиха, в котором скрытое пощечиной награждает, а то, что снаружи, — удивляет, то это подобно словам сказавшего:


Я ее корил, она заплакала, говоря:«Да спасет тебя Бог от моих упреков навсегда!»


Что касается стиха, в котором ты сомневаешься, пока до конца его не добираешься, то это как стих Тарафы[107]:


Увидев печаль мою, друзья остановятсяИ скажут: «Будь стоек! Брось заботы тяжелые!» —


потому что слушатель может подумать, что ты декламируешь слова Имруулкайса.

А что касается стиха, до которого нельзя дотронуться, то он подобен словам ал-Хубзурузи[108]:


Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники культуры Востока

Дневник эфемерной жизни (с иллюстрациями)
Дневник эфемерной жизни (с иллюстрациями)

Настоящее издание представляет собой первый русский перевод одного из старейших памятников старояпонской литературы. «Дневник эфемерной жизни» был создан на заре японской художественной прозы. Он описывает события личной жизни, чувства и размышления знатной японки XI века, известной под именем Митицуна-но хаха (Мать Митицуна). Двадцать один год ее жизни — с 954 по 974 г. — проходит перед глазами читателя. Любовь к мужу и ревность к соперницам, светские развлечения и тоскливое одиночество, подрастающий сын и забота о его будущности — эти и подобные им темы не теряют своей актуальности во все времена. Особенную прелесть повествованию придают описания японской природы и традиционные стихи.В оформлении книги использованы элементы традиционных японских гравюр.Перевод с японского, предисловие и комментарии В. Н. Горегляда

Митицуна-но хаха

Древневосточная литература / Древние книги
Дневник эфемерной жизни
Дневник эфемерной жизни

Настоящее издание представляет собой первый русский перевод одного из старейших памятников старояпонской литературы. «Дневник эфемерной жизни» был создан на заре японской художественной прозы. Он описывает события личной жизни, чувства и размышления знатной японки XI века, известной под именем Митицуна-но хаха (Мать Митицуна). Двадцать один год ее жизни — с 954 по 974 г. — проходит перед глазами читателя. Любовь к мужу и ревность к соперницам, светские развлечения и тоскливое одиночество, подрастающий сын и забота о его будущности — эти и подобные им темы не теряют своей актуальности во все времена. Особенную прелесть повествованию придают описания японской природы и традиционные стихи.Перевод с японского, предисловие и комментарии В. Н. Горегляда

Митицуна-но хаха

Древневосточная литература
Простонародные рассказы, изданные в столице
Простонародные рассказы, изданные в столице

Сборник «Простонародные рассказы, изданные в столице» включает в себя семь рассказов эпохи Сун (X—XIII вв.) — семь непревзойденных образцов устного народного творчества. Тематика рассказов разнообразна: в них поднимаются проблемы любви и морали, повседневного быта и государственного управления. В рассказах ярко воспроизводится этнография жизни китайского города сунской эпохи. Некоторые рассказы насыщены элементами фантастики. Своеобразна и композиция рассказов, связанная с манерой устного исполнения.Настоящее издание включает в себя первый полный перевод на русский язык сборника «Простонародные рассказы, изданные в столице», предисловие и подробные примечания (как фактические, так и текстологические).

Автор Неизвестен -- Древневосточная литература

Древневосточная литература

Похожие книги

Висрамиани
Висрамиани

«Висрамиани» имеет свою многовековую историю. Тема волнующей любви Вис и Рамина нашла свое выражение в литературах Востока, особенно в персидской поэзии, а затем стала источником грузинского романа в прозе «Висрамиани», написанного выдающимся поэтом Грузии Саргисом Тмогвели (конец XII века). Язык романа оригинален и классически совершенен.Популярность романтической истории Вис и Рамина все более усиливалась на протяжении веков. Их имена упоминались знаменитыми грузинскими одописцами XII века Шавтели и Чахрухадзе. Вис и Рамин дважды упоминаются в «Картлис цховреба» («Летопись Грузии»); Шота Руставели трижды ссылается на них в своей гениальной поэме.Любовь понимается автором, как всепоглощающая страсть. «Кто не влюблен, — провозглашает он, — тот не человек». Силой художественного слова автор старается воздействовать на читателя, вызвать сочувствие к жертвам всепоглощающей любви. Автор считает безнравственным, противоестественным поступок старого царя Моабада, женившегося на молодой Вис и омрачившего ее жизнь. Страстная любовь Вис к красавцу Рамину является естественным следствием ее глубокой ненависти к старику Моабаду, ее протеста против брака с ним. Такова концепция произведения.Увлечение этим романом в Грузии характерно не только для средневековья. Несмотря на гибель рукописей «Висрамиани» в эпоху монгольского нашествия, все же до нас дошли в целости и сохранности списки XVII и XVIII веков, ведущие свое происхождение от ранних рукописей «Висрамиани». Они хранятся в Институте рукописей Академии наук Грузинской ССР.В результате разыскания и восстановления списков имена Вис и Рамин снова ожили.Настоящий перевод сделан С. Иорданишвили с грузинского академического издания «Висрамиани», выпущенного в 1938 году и явившегося итогом большой работы грузинских ученых по критическому изучению и установлению по рукописям XVII–XVIII веков канонического текста. Этот перевод впервые был издан нашим издательством в 1949 году под редакцией академика Академии наук Грузинской ССР К. Кекелидзе и воспроизводится без изменений. Вместе с тем издательство намечает выпуск академического издания «Висрамиани», снабженного научным комментарием.

Саргис Тмогвели

Древневосточная литература / Мифы. Легенды. Эпос / Древние книги
Пять поэм
Пять поэм

За последние тридцать лет жизни Низами создал пять больших поэм («Пятерица»), общим объемом около шестидесяти тысяч строк (тридцать тысяч бейтов). В настоящем издании поэмы представлены сокращенными поэтическими переводами с изложением содержания пропущенных глав, снабжены комментариями.«Сокровищница тайн» написана между 1173 и 1180 годом, «Хорсов и Ширин» закончена в 1181 году, «Лейли и Меджнун» — в 1188 году. Эти три поэмы относятся к периодам молодости и зрелости поэта. Жалобы на старость и болезни появляются в поэме «Семь красавиц», завершенной в 1197 году, когда Низами было около шестидесяти лет. В законченной около 1203 года «Искандер-наме» заметны следы торопливости, вызванной, надо думать, предчувствием близкой смерти.Создание такого «поэтического гиганта», как «Пятерица» — поэтический подвиг Низами.Перевод с фарси К. Липскерова, С. Ширвинского, П. Антокольского, В. Державина.Вступительная статья и примечания А. Бертельса.Иллюстрации: Султан Мухаммеда, Ага Мирека, Мирза Али, Мир Сеид Али, Мир Мусаввира и Музаффар Али.

Низами Гянджеви , Гянджеви Низами

Древневосточная литература / Мифы. Легенды. Эпос / Древние книги