Читаем Майлз Бридон полностью

Анджела была поражена, как непринужденно Летеби поддерживает нечто вроде светской беседы в этом хлеву, да к тому же находясь под подозрением в мошенничестве, поджоге, а может, и убийстве. Не менее поразилась она и тому, как легко ей передалось настроение хозяина. Если судить по небрежной манере вести разговор, у него действительно кристально чистая совесть. Неужто так оно и есть? Или эта совесть просто-напросто атрофирована и способна отпускать шуточки в тени виселицы?

Они неторопливо шли по тропинке, поскольку оба вроде бы никуда не спешили. Анджела заводила разговор на самые разные темы, но все время выворачивала на ботанику, чтобы иметь возможность пристально всматриваться вниз, на землю, и, можете не сомневаться, лихо этой возможностью пользовалась. То она задавалась вопросом, зачем рододендроны пускают ростки так близко к земле, когда ясно, что люди их потопчут; то вспоминала, как няня в детстве запрещала ей есть чернику; то наклонялась в попытке уловить целебный запах восковницы; то восклицала при виде красивых или особенно странных поганок, фантастическому росту которых способствовал недавний дождь.

— Как она похожа на рулеты с вареньем, которые подают в ресторанчиках «Тайгерс», правда? Нет, вы только гляньте на эту запеканку! Спорим, при близорукости недолго и перепутать.

Так бойко она молола языком, а в душе испытывала нечто вроде отчаяния. Они уже должны были дойти до того места, так подробно ей описанного, где лежала первая монета: слева от тропинки, рядом с выступом скалы. Вот ведь этот выступ? Но в низкой траве ничего и не думало блестеть. И Анджела всерьез сорвала глянцевую имитацию творожной запеканки; ей вдруг пришла в голову абсурдная мысль: может, гриб так вымахал за ночь, что зонтиком накрыл искомую монету? Нет, под грибом ничего не было.

Анджела торопливо нагнала спутника, ее задержка могла вызвать вопросы. А вдруг человек, который в дезабилье с таким видимым удовольствием курил утреннюю сигарету, уже прошвырнулся по тропинке и подобрал золотую наживку? Ладно, даже если так, рассуждала она, Летеби вряд ли дошел до ступеней на скале и, уж конечно, не спускался вниз. Они приблизились к единственно недостающему звену в цепи ловушек, которые могли изобличить подозреваемого…

Когда показалась скамейка под пихтами, Анджеле, дабы не выйти из роли, первым делом пришлось всмотреться в сказочный островок, который казался таким воздушным, что странно было, как его не унесли бурлящие воды, в цитадель из скал, в обглоданные деревья, в опасные, поросшие вереском склоны на том берегу, в надгробия на погосте Глендауни над вершинами холмов.

— А что, Карл Эдуард вполне мог припрятать там лишний багаж, а? — воскликнул Летеби. — Уверен, с тех пор на этом камешке побывало не так уж много человеческих существ. А если спустить лестницу, туда не так уж трудно добраться. Впрочем, можно даже попробовать прыгнуть с шестом.

Неужели, спросила себя Анджела, человек, который так легко рассуждает о способах перебраться на островок, мог всего пару часов назад пройти по цепочке соверенов? И монеты привели его к тому самому месту, о котором он сейчас разглагольствует? И теперь он убежден, что пропавший компаньон в самом деле перепрятал туда клад? Если так, способность Летеби блефовать безгранична, у него даже голос не дрогнул. Зато Анджеле, когда она отвечала, пришлось взять себя в руки:

— Да, странно, что об этом не подумали. А знаете, мистер Летеби, боюсь, отсюда объектив не захватит вид. Если вы покажете, где тут ступени, я, пожалуй, спущусь к воде. Ради бога, не трудитесь спускаться сами. Со мной все будет в порядке, я совершенно не боюсь высоты. А у вас, думаю, куча дел.

— Ну разумеется, я спущусь. Ничто не придает такую изюминку жизни, как мысль о том, сколько всего тебе нужно сделать. Ступени вот тут, справа.

Они прошли мимо разросшегося густого орляка, заслоняющего обрыв; за ним еле заметная тропинка вела к спуску, который тоже вроде был отвесным, однако, как выяснилось вблизи, служил началом головокружительной овечьей тропы. Ни на подступах к ней, ни по бокам Анджела не увидела золотой монеты. Пучки вереска давали надежную опору ногам на тропе, которая футов двадцать вела вниз; затем начиналась узкая деревянная лестница, на которой мог поместиться всего один человек. Дальше шел уже более пологий спуск, и ступени, вырезанные в естественных отрогах скалы, позволяли одолеть финишную прямую без особых сложностей.