— Майлз, посмотри мне в глаза и ответь: ты знаешь, где клад?

— Как тебе известно, вчера после обеда я присутствовал при том, как на острове, вон там, из земли извлекли кожаный сундук, или ящик. Открыв его, мы увидели ювелирное барахло, которого хватило бы до конца жизни даже тебе. Сегодня утром, вскоре после завтрака, мы с сэром Чарлзом обнаружили этот сундук, или ящик, в гостиной, но когда открыли его, там ничего не было. Конечно, можно предположить — а если имеются хоть какие-то основания считать его честным человеком, это будет вполне естественное предположение, — что Летеби, по некой причине торопясь куда-то сегодня утром, припрятал содержимое сундука, чтобы оно не оказалось в распоряжении первого встречного, намереваясь его оценить и все такое, как только вернется. Мне грустно говорить, но я в это не верю. Думаю, в таком случае он наверняка оставил бы сэру Чарлзу — который все-таки является законным владельцем — записку или сообщение, что клад в надежном месте. Я склонен полагать, что сегодня утром он взял клад, или то, что от него осталось, с собой, а инструмент выложил из машины и оставил на острове, поскольку ему нужно было закрытое место для громоздкого барахла, которое не засунешь в карман или под сиденья. Возможно, питая такие подозрения, я клевещу, возможно, он не брал никаких сокровищ, просто потому что больше нечего было брать. Тогда, по всей видимости, их увезли ночью, и сделал это либо Хендерсон, либо третий человек, на которого, если он когда-либо материализуется, падет серьезное подозрение в убийстве Хендерсона. По большому счету я склоняюсь ко второй версии, так как, хоть убей, не понимаю, зачем Летеби нужно было увозить свой клад, точнее, клад сэра Чарлза. Почему он не спрятал его где-нибудь на острове, сделав вид, что тот исчез ночью? Хотя я вообще не понимаю, какого черта он уехал. Ну, ответил я на твой вопрос?

— Вроде того. Ты хочешь сказать, что ничего не знаешь. Никогда бы не подумала, что тебе потребуется такое количество слов, чтобы поделиться этой незамысловатой информацией.

— Бывают времена, — заметил Бридон, — когда важно очень точно подбирать слова.

Глава 11

Мистер Палтни в поисках освежающих напитков

Это был день дотошнейших расспросов. Возвращаясь с места трагедии, «высокий полицейский чин» заглянул в домик садовника, где провел беседу со всеми тремя гостями, а также с Макбрейнами. К большому облегчению приезжих, выяснилось, что необременительные манеры Высокогорья сказались даже на местной полиции. Выуживая информацию из опрашиваемых, следователь демонстрировал мучительную деликатность, отчего, как выразился впоследствии мистер Палтни, смахивал не столько на ищейку в человеческом обличье, сколько на королевского офицера, расследующего скандал в кабинете министров. Каждый ответ сопровождался ревностным: «Разумеется, мистер Бридон; иначе и быть не может, мистер Бридон; прекрасно вас понимаю. А теперь, надеюсь, вы не станете возражать, если я затрону еще один момент» — и так далее. Он не выказал ни малейшего любопытства по вопросу о причинах, побудивших Бридонов снять комнату в домике садовника, хотя — впрочем, об этом читатель может догадаться и сам — имел длительную беседу с мистером Палтни относительно рыбалки вообще и пойманного тем лосося в частности — данный факт был «известен полиции». Его, судя по всему, ничуть не удивило, что далеко за полночь Анджела не спала, а Бридон, помимо того, что тоже не спал, был еще и полностью одет. Следственно, не было никакой нужды обременять его сведениями о том, что лодка переменила место причала, или подозрениями, возникшими в голове у Бридона. Последний, конечно, упомянул, что присутствовал при находке клада, однако умолчал, что имеет к ней особый интерес. Он сообщил также, что вскоре после завтрака видел отъезжающий автомобиль Летеби, но забыл сказать, что зрелище немало его смутило. В общем, как заметила Анджела, все неплохо провели время.

Учтивый представитель власти не только максимально деликатно пытался добыть информацию, но и достаточно любезно ею поделился. Порыв северного чистосердечия подбодрил и оказал ощутимую помощь Бридону, привыкшему к беспощадной замкнутости английской полиции. («Они никогда не скажут тебе ничего, кроме того, что нашли ключик, и это будет вранье».) Он выяснил, что тело, скорее всего, принадлежало человеку, который в момент возгорания был полностью одет; полиция обнаружила пуговицы и металлические фрагменты подтяжек, правда, не было наручных часов. (Летеби в письменных показаниях утверждал, что Хендерсон потерял свои наручные часы, когда копал.) Сильно обгоревшие ботинки стояли рядом, а это наводило на мысль о том, что покойный держал их в левой руке.

— Как вы понимаете, мистер Бридон, если это был кто-то, кому на тот момент нечего было делать в гараже, он спокойно мог дойти босиком, так как это совсем недалеко от окон спальни.

Ни одна из находок не давала шансов идентифицировать тело для целей закона: ширпотреб — извечный враг справедливости.