— Ах, вон оно как. Понятно. — (По всему было видно, полиция Херефорда одобряет ночные гонки на высоких скоростях не больше, чем сам Бридон.) — Теперь еще один момент, — сказал инспектор, развернулся в кресле и, не меняя тона, продолжил: — Возможно, вас удивит факт, что кое-кто утверждает, будто вас видели на подъездной дороге без четверти одиннадцать?

— Ничуть. Нисколько не удивит, поскольку у меня есть друг из Скотленд-Ярда, и я часто обсуждал с ним полицейские методы ведения допроса. Мы не всегда сходились во мнении по поводу их корректности.

— Так, так, — пробурчал инспектор. — Тут вы меня подловили. Наши извинения, мистер Бридон, мы стараемся изо всех сил. Потом, но только строго между нами, мистер Уорсли был известным человеком, и в Лондоне есть люди, которые беспокоятся, то и дело дергают нас, желают знать, как продвигается расследование. Премного благодарен вам, мистер Бридон, за то, что вы нам здесь поведали. Нельзя ли узнать имя вашего друга из Скотленд-Ярда?

— Конечно, почему нет. Это офицер Лейланд, служили вместе в одном полку в конце войны. На мой взгляд — очень славный человек.

С тем Бридона и отпустили, и он в очередной раз подивился полному отсутствию воображения и въедливости тех, кто охраняет покой граждан.

Глава 10

Сад после завтрака

Полиция проторчала в доме все утро. Большей части гостей пришлось пройти через тот же тщательный допрос, что и Бридону. Ни один не проявил неудовольствия — кроме Филлис Морель, по ее словам, оскорбленной и униженной, поскольку функционер, провожавший ее к инспектору, слегка подтолкнул Морель локтем и прошептал что-то неприятное, когда они вошли. Женщина сразу же сообразила, что блюстители закона узнали в ней вчерашнюю нарушительницу, превысившую скорость.

— Бог ты мой, да они смотрели на меня так, словно вот-вот наденут наручники. Я почувствовала себя героиней оперы «Похождения повесы». Да вы покажите мне женщину, в полночь проезжающую через Херефорд со скоростью под пятьдесят[71], и тогда я покажу вам женщину, часом раньше затолкавшую в силосную башню незнакомца — вот в чем состояла их логика. Так что нечего напускать невинный вид. Они не поверили ни единому моему слову.

Исходя из показаний Толларда, его история заслуживала самой тщательной проверки. Его машина по неким непонятным причинам заглохла всего в миле от дома: супруги Карберри пронеслись мимо него на полной скорости. Лишь проезжавший водитель грузовика из местных помог ему вновь вернуться на дорогу, но к этому времени было уже поздно участвовать в гонке, а потому мужчина вернулся в Ластбери в четверть первого. Слуг в доме не видел, все остальные отсутствовали, а потому никто не имел понятия, чем он там занимался.

Слуг пока что на допросы не вызывали. Вообще ведение хозяйства в доме было организовано из рук вон плохо. Прислугу нанимали обычно на короткие сроки, рекомендации требовались минимальные. За перемещениями слуг, их приходами и уходами никто особенно не следил — и уж менее всего той ночью, когда стало известно, что господа отправились в увеселительную поездку. Итак, расследование затягивалось до бесконечности, и тут вдруг миссис Халлифорд вцепилась в Бридона как клещ, увлекла его в сад, мотивируя это тем, что им надо срочно переговорить наедине.

— Там нас никто не потревожит, — сказала женщина, — а мне просто необходимо перемолвиться с вами словечком. — Бридон был не в восторге от данной перспективы. Миссис Халлифорд сразу и категорически ему не понравилась, и уж тем более в роли дамочки с расшатанными нервами. Впрочем, он не мог ничего поделать, да и ждать защиты было не от кого, поскольку Анджела выбрала самое неподходящее время и отправилась на крышу с биноклем обозревать окрестности.

— Насколько я поняла, вы считаете, Сесил совершил самоубийство? — начала миссис Халлифорд. Она была «храброй» и сразу давала это понять. Миссис Халлифорд делала вид, что нехотя открывает сердце, не просит сочувствия, но при этом слишком горда и старается не показывать беспокойства.