Еще долго я лежала, не желая расставаться с ускользающим сиреневым ароматом, с тающим ощущением нечеловеческого мира. Когда мне снятся такие сны, становится отчетливо видна ничтожность гипотезы, выдаваемой психологами за проверенный на опыте вывод о том, что сны - это всего лишь компиляция восприятий бодрствования. Я не знаю, что более реально - пурпурная планета или долина Кулу. Чем измерить реальность-нереальность того и другого? Если отталкиваться от глубины и интенсивности переживаний, то конечно та планета более реальна, чем эта долина. Большей частью я вижу обычные сны, над которыми не имею никакого контроля, - это похоже на то, как если бы я напилась вдрызг в бодрствовании. Но иногда я "трезвею" во сне, и тогда нет никакой сумбурности, все цвета становятся завораживающе красивыми, а образы - законченными и живыми. Я не знаю, как сделать так, чтобы осознание себя во сне стало постоянным, но нет никаких сомнений в том, что если это произойдет, то я не знаю, на каких весах буду взвешивать эти два мира, чтобы понять, какой из них более реален. Когда я думаю об этом, мир бодрствования как будто делает шаг навстречу миру сновидения, - словно смещается привычная настройка, и каждый раз возникает шальная мысль - а может быть между ними и нет никакой границы?

(21)

До Ришикеша оставалось около часа. Несмотря на очередную бессонную ночь, проведенную в автобусе, совершенно не хотелось спать, и я чувствовала себя такой бодрой и собранной, какой далеко не всегда бываю даже после полноценного сна. Почти восемь утра, а солнце такое яркое, что если посмотреть в окно и отвернуться, то еще какое-то время перед глазами стоит темнота. Горы здесь похожи на большие кудрявые холмы, поросшие густыми тропиками. Я высунула голову в окно, подставив лицо теплому ветру, и он словно пролетал сквозь меня. Тело было таким легким и таким алертным, как будто я только что приняла холодный душ. Запах свежести - слегка холодящий, резкий и в то же время очень тонкий... но это не было запахом, это было нечто во всем теле, я как будто стала цветком, источающим этот аромат, и даже автобус, навеки погрязший в пыли и грязи индийских дорог, вызывал всплески этого нарастающего переживания. Я как будто оказалась в прохладной море ранней листвы, наполненной утренним солнцем, и сама стала этой листвой. В ладонях - ощущение ментолового холодка, сначала едва уловимое, но вскоре ставшее таким интенсивным, что даже успело возникнуть беспокойство - "как далеко это может зайти". С ладоней ментоловое ощущение поднялось вверх по рукам и стало особенно ярким в области груди и лица. Дыхание тоже стало морозным, как будто во рту был холодок. Эти новые ощущения не испугали, почему-то я была уверена в том, что они тоже часть тех изменений, которые со мной происходили.

В последние дни меня не покидало чувство, что вот-вот что-то должно произойти, что-то крайне важное, как будто всю жизнь до этого я шла к этому и вот наконец осталось всего несколько шагов... И еще несколько шагов... Когда же? Наверное, так себя чувствует младенец в животе матери, когда становится все теснее и когда неизбежность перехода в совсем новое качество существования поджимает со всех сторон. Я сжимаю кулаки, потому что не могу больше ждать, я не знаю, что это будет - встреча с удивительными существами, или нежданный всплеск чего-то грандиозного придет изнутри, или я проснусь утром в другом мире, как писал Ауробиндо, но я знаю, что ЭТО будет. Мне кажется, что я готова на все, на любые изменения в жизни, которые будут сопровождаться вот этим радостным звоном и страстным восхищением. Не имеет никакого значения, как я буду жить, какие декорации будут вокруг, я не хочу больше руководствоваться ничем, кроме этого желания - переживать то, что я хочу переживать. Я поняла, что хотел сказать садху, поняла, о каких желаниях он говорил - их ни с чем не перепутаешь, и я не хочу анализировать - "правильные" они или "неправильные"... Аж дух захватывает, когда представляю, что могу не подвергать эти желания цензуре, что могу просто следовать им, отдаваться, полностью доверяя тому особенному захватывающему переживанию, которым они сопровождаются. Так хочется, чтобы все мои чувства были именно такими - как порывы солнечного ветра, как мощные струи холодного течения, как лучи солнца, для которых нет никаких преград. Ткань событий становится живой и чувственной, как тело страстной девочки, - она расступается перед радостными стремлениями, открывая свою глубину, увлекая дальше, прочь от плоской выцветшей картинки, которую я каждое утро принимаю за единственно возможную жизнь... Как? Или - "что?" Или - ??? Не знаю, как сформулировать нужный вопрос, но поиск этой формулировки переживаю как удивительно творческое состояние. А может и не надо находить какие-то слова? Когда я бросаю попытки подобрать нужную словесную форму для того вопроса, который как будто вот-вот сорвется с губ, интенсивность устремленности за все возможные границы становится еще ярче... Может, это и есть "ответ"?..