Читаем Майя полностью

...Ветер сбивает с ног. Дальше идти невозможно. Нет ни сил, ни времени. Уже шесть часов мы движемся по гладкому, натечному льду, за который зубья кошек цепляют едва-едва. Каждый шаг - это акцентированный удар кошкой в лед. Такая ходьба изнуряет, ноги дрожат от напряжения, усталость шепчет на ухо "не надо уж так стараться, ты выбьешься из сил", страх диктует: "любой неверный шаг - и смерть, вбивай кошки сильнее". Зацепило, держит? Ок, переношу вес тела на эту ногу, следующий шаг. После нескольких часов работы на леднике с провешиванием веревок и вкручиванием ледобуров мы все мокрые насквозь, ведь солнце топит лед, вода ровной пленкой покрывает весь ледник, и когда ты без сил лежишь на льду, страхуя впереди идущего, то пропитываешься водой, и сначала это даже приятно в такую жару, а сейчас под ураганным ветром вся одежда превратилась в ледяной панцирь, мы движемся из последних сил. Позавчера мимо нас вниз чуть не бегом пробежала группа из 7 человек - у трех из них не было лиц - отморозили. Не знаю, как они будут жить дальше, если выживут. Почему я не объявила забастовку и не потребовала возвращения? Ведь было ясно, что наверху ураган, побоялась презрительной усмешки Олега? Теперь поздно думать, теперь надо выживать. Андрей как танк прет вперед -все надеется найти хоть какой-то камень, хоть какую-то трещину, в которую можно вжаться, забиться, спастись от этого убийственного ветра, вынимающего самую душу. Очередная цель оказалась ложной - трещина, которую он приметил, оказалась очень узкой, да еще и открытой - пробуя найти в ней укромное местечко, куда мы могли бы завалиться, закрыться от урагана, он чуть не провалился в нее с концами, вот тогда совсем было бы весело... Кажется, даже он близок к отчаянию, хоть и тщательно скрывает это - паника в горах - верная смерть. Делать нечего - надо ставить палатку прямо тут, больше идти некуда, солнце уже садится, и если мы до темноты не заляжем в палатку - это смерть, тут уж не до комфорта. Олег так измучен, что, кажется, вообще не понимает, что делает - просто его руки и ноги делают привычную работу без него самого. Акклиматизация на разных высотах протекает у каждого по-своему, и, кажется, у него сейчас как раз острый приступ горной болезни. Решено - встаем прямо тут - прямо посреди огромного ледяного поля, крутизной градусов в 30. Падение по такому склону - все равно что свободный полет. Может оно и лучше? Отдохну... С ужасом отгоняю эти мысли, но как же хочется закрыть глаза и забыться... Надо втянуться в конвейер - у ребят все движения отработаны, я повторяю за ними. Вкручиваем ледобуры - эти для самостраховки. Лучше два. В пуховых варежках ничего не выходит, где мои перчатки - не знаю, придется голыми руками... отмерзают, ничего, засуну в пуховку, подышу, отогрею. Ледобур на две трети вошел в лед. Хватит. Нет, мало. Да хватит... так хочется поскорее все сделать... Нет, все-таки нельзя поддаваться, закручивать надо на совесть. Готово - по самую шляпку. Залепляю сверху снегом, чтобы с утра солнце не раскалило ледобур, растопив вокруг него лед. Еще по одному ледобуру на каждого - эти для подвешивания рюкзаков. Наконец-то сбрасываю рюкзак... эх... репшнур слишком длинный, рюкзак теперь болтается в метре ниже меня, как его доставать... ладно, потом... сейчас нужно вырубать ступеньки во льду. Рублю. Мало, надо глубже. Пот заливает глаза, а тело покрыто ледяной коркой. Как я вообще могу что-то делать? Страх смерти? По-моему, его уже нет, мне уже все равно, но громкие команды Андрея я выполняю. Олег тоже работает молча, ожесточенно. Помогает вырубить ступеньку. Теперь можно стоять, полувыпрямившись, глядя в эту взмывающую вверх бесконечность повсюду вокруг. Ветер пронизывает все - пуховку, ветровку сверху, пуховый жилет под пуховкой, полартек под пуховым жилетом - это кажется невозможным, но для этого чудовищного ветра попросту нет препятствий. На него даже можно лечь и полежать, что я и делаю - потрясающее ощущение - я лежу на ветру! Если бы не самостраховка, меня бы просто сдуло с горы, когда я сняла рюкзак. Теперь распаковка рюкзака - будем ставить палатку. Отстегиваю клапан - сверху примус, достаю, передаю в руки Олегу - "принял?" - "принял", отпускаю руки, вытаскиваю тент - "принял?" - "принял". Каждая вещь передается из рук в руки, любая ошибка - и все унесет к чертям, а это - смерть. Еще чуть-чуть, и солнце сядет.