Читаем Майя полностью

Следующий храм оказался таким же не впечатляющим, как и предыдущий, и Рой, похоже, совсем расстроился, тем более, что за всю дорогу я обмолвилась с ним лишь парой слов. Но что-то меня определенно влекло к нему, несмотря на вроде бы полное безразличие. У входа в отель я еще раз оглядела его и лукаво улыбнулась, подумав, что если он проявит хоть какую-то инициативу, то я позову его пообедать, ну а нет, так и нет... Скучно.

- Послушай... мы с тобой очень разные, Майя, но я хочу сказать, что ты все равно мне очень нравишься. Я считаю, что каждый человек находит себя в чем-то своем... Давай пообедаем вместе. Здесь хороший ресторан?

- Ничего так:) Пошли.

А член у него оказался очень приятным, - и на вкус, и на ощупь. Небольшой такой, слегка загнутый вверх, упругий... Если бы он не так торопился кончить, все могло было быть чуть поинтереснее... Может быть. А может быть и нет. Ничего не понимаю, - вроде бы получила удовольствие, а состояние такое, как будто меня выпотрошили, даже несмотря на то, что не кончила. Все произошло так быстро, как будто заскочила в комнату на минутку по пути в ресторан на крыше. И все равно так пусто и серо, что лучше бы он прямо сейчас исчез из-за моего столика.

- Что ты пишешь в своем блокноте? Это что-то вроде дневника?

- Ага, - через силу отвечаю.

- У меня тоже есть дневник, только я его с собой не ношу...

С трудом доев свою еду в его присутствии (как хорошо, что он оказался не болтливым!), я попрощалась и уже почти скрылась в проеме двери, как он догнал меня и попросил мэйл. Какое-то время колебалась, не зная, как отказать (а хотелось именно этого), но потом-таки дала мэйл и чуть ли не убежала прочь, оставив его в окончательном недоумении.

"** октября

Когда бродила по набережной, возник активный внутренний диалог о том, как я кому-нибудь опишу эти впечатления. И в какой-то момент возникло решительное желание попробовать его прекратить, посмотреть - что получится. Судорожно хватая мысли за хвост, я пыталась обрывать их на середине, но они тут же возникали вновь. Когда я уже почти бросила эти попытки, очень живо вспомнилось лицо того человека в поезде, когда он рассказывал о внутреннем диалоге, и так захотелось побыть хоть на минуту в его шкуре... почувствовать хоть на минуту вкус свободы от мыслей... интересно - мог бы он мне в этом помочь?

И вдруг набежала тишина, и поток мыслей остановился. Заодно оборвалось и то довольство, которое сопровождало эти фантазии. На мгновение возникло безмолвие, все замерло. На минуту все утихло, возникло впечатление, будто до этого вокруг что-то шумело, крутилось, а сейчас все исчезло и я осталась одна, но не просто одна, а "перед лицом" чего-то невообразимого - к нему подходят слова "безликая стихия", "ледяная безмолвная пустота". Я будто погрузилась в безмолвие и медленно "оглядела" из него свою жизнь. Возникла мысль, вызвавшая сильный отклик - "Я ничего не знаю о том, как мне жить. Я что-то делаю столько времени, у меня есть цели, предпочтения, но на самом деле мне ничего не известно о том, зачем я живу и действую, и к чему приведут эти действия". Эта мысль будто пропитывала меня, становилась более глубокой, имела размер и вес, которым наполняла. Более точно будет сказать так - я переживала эту мысль: "я ничего не знаю о том, как мне жить". Эта мысль переживалась как вопрос, но ответ был совсем не важен. Потом опять возникло безмолвие, я почувствовала гул откуда-то издалека. В это время я смотрела вниз на Гангу с высокой стены гата, и возник такой образ: через реку до меня доносится зов того, что пребывает за ней, на другой стороне. Это - нечто невероятное, совершенно другое, чем всё, с чем я сталкиваюсь в жизни. Была уверенность, что это нечто - это состояние, в котором я могу быть, точнее так - в этом состоянии нет ни меня, ни кого-то другого, но то, что я сейчас называю "я", может стать этим состоянием. Возникла уверенность (и это тоже новое - в возникающих мыслях не было сомнения, в них была не просто истинность, а особая уверенность), что для того, чтобы этот зов стал более интенсивным, мне нужно замереть, нужна тишина - полное отсутствие мыслей и эмоций. Нечто, откуда шел зов, было таинственным, но не детским и сказочным, каким обычно бывает переживание тайны, а безжалостным, ледяным, абсолютно отстраненным. Оно было притягательным, но очень неустойчивым. В этом восприятии не было ничего знакомого мне.