Слова полились сплошным потоком: Зан-Керель и его кинжалы, страстная ночь в Мельвде, пылкие клятвы и обещания, горячее желание Майи спасти возлюбленного и своих соотечественников от верной смерти; уныние и тоска, томительная неизвестность, одиночество, которое не скрашивали ни всеобщее ликование, ни повсеместная слава, ни восторженные поклонники; подозрения и угрозы Кембри; загадочные слова прорицателя в храме; смерть Таррина; Рандронот и его деньги; поиски Зан-Кереля и рассказ Сендиля…

– И пусть меня кто угодно жизни лишит – хоть Кембри, хоть Форнида проклятая, мне все равно! Никуда я не сбегу, не оставлю любимого на растерзание! Или я его спасу, или умру! – закончила Майя, захлебываясь рыданиями.

– Знаешь, я был неправ, – прочувствованно сказал Нассенда. – Помнишь, когда я говорил, что красота сильнее проявляется в вещах из дальних краев, а потом, что Беклу превратили в обманчивую прелесть? Так вот, я был неправ – не все испорчено.

Майя зарделась от похвалы, прозвучавшей в голосе старого лекаря, и почувствовала, что способна на любой подвиг. Похоже, Нассенда проникся уважением к ее искренности и верности – невероятная честь для Майи.

– Ну и что ты делать собираешься? – деловито спросил он, не ставя под сомнение ни ее любовь к Зан-Керелю, ни разумность ее безнадежного порыва, а сразу переходя к способам достижения цели.

– Не знаю, У-Нассенда, – всхлипнула Майя. – Ничего придумать не могу. Может быть, отправиться навстречу палтешскому войску и предложить выкуп за пленника?

– Ты же знаешь, на что Форнида способна, – рассудительно заметил лекарь. – Второй раз не стоит с ней сделки заключать.

– А как же тогда…

Он поцеловал ее в щеку, поднял и усадил в кресло.

– Сейчас все зависит от того, как пройдет сражение, – объяснил он. – Не знаю, что там Кембри задумал, но, скорее всего, он пошлет в бой бекланские полки, так что тебе лучше всего дождаться, чем все закончится.

– Но ведь прорицатель сказал, что мне нужно самой Зан-Кереля отыскать, а еще, что случай решает все…

– Видишь ли, истолковать это можно по-разному. Может быть, это значит, что тебе надо дождаться подходящего случая? Я понимаю, в молодости тяжело бездельем маяться, хочется что-то предпринять… Мне это ощущение хорошо знакомо. Однако сейчас тебе лучше всего выждать.

– А вдруг, пока я тут ждать буду, с ним что-то случится?!

– Не тревожься, ничего с ним не случится. Твой Зан-Керель – катрийский заложник, то есть Форнида держит его в плену, чтобы обезопасить себя и Палтеш от Карната. Заложников обычно не убивают, потому что это обозлит противника и с ним будет сложнее договориться. Так что наберись терпения и жди – Зан-Керель сам к тебе придет, а там уже положись на волю случая. Да, ждать тяжело, но сейчас ожидание – лучшее, что можно сделать для возлюбленного.

– Ша-а-агре, – с вымученной улыбкой протянула Майя.

– Шагре, – кивнул Нассенда.

– Ой, вот только я никак не пойму, что означает это слово! – пожаловалась она.

– Да все, что угодно, – рассмеялся он. – Да, нет, не знаю… Но раз уж ты субанка по рождению, пора тебе научиться его правильно произносить. Не ша-а-агре, а шагре.

– Ша-а-агре.

– Нет, не так. Шагре.

– Вот я и говорю – ша-а-агре.

– Верно, ты говоришь «ша-а-агре», а надо «шагре».

– У-Нассенда, а как по-субански будет «Я вас обожаю, вы самый лучший на свете»?

– Ни один субанец такого никогда не скажет, – улыбнулся он.

Майя целый час постигала премудрости субанского произношения и интонаций, по-детски смеялась над шутливым отчаянием Нассенды и придумывала нелепые фразы для перевода. Лекарь с готовностью принял условия игры, и они увлеченно развлекались, пока не пришла пора расставаться. Майины носильщики повезли Нассенду домой, а Майя, обнадеженная и успокоенная, отправилась спать.

79

Расставания

– Ох, Бреро, ничего у меня не вышло, – удрученно сказала Майя. – Я уж так просила, сделала все, что могла…

Она и вправду сделала все, что могла, даже к Эвд-Экахлону во дворец Баронов ходила, хлопотала за своих носильщиков. По поручению Кембри наследник уртайского престола следил за войсковыми сборами. Майя целый час дожидалась в приемной, а затем Эвд-Экахлон холодно объяснил ей, что на счету каждый солдат, а потому ее носильщикам велено немедленно явиться в полк.

– Увы, я не могу сделать исключение даже ради тебя, – с нажимом заявил уртаец.

Майя покраснела, но не стала спорить, а почтительно поднесла ладонь ко лбу и торопливо покинула покои.

И вот Бреро с товарищами зашли к ней попрощаться. Они уже были снаряжены для похода: мечи на левом боку, кинжалы на правом, гельтские нагрудники, кожаные шлемы и штаны. Щиты солдаты оставили на веранде и стояли в Майиной гостиной, неловко переминаясь с ноги на ногу и втайне надеясь на чудо: вдруг кто-то найдет нужные слова, Серрелинда смилостивится и разрешит им остаться. Не может быть, чтобы она, которой всегда и все удается, не нашла выхода! Они огорченно вспоминали, как бахвалились перед соратниками, что уж их-то, носильщиков самой Серрелинды, на войну не отправят.