Читаем Майя полностью

– Матушка сильно осерчала, убить вас грозилась. А потом мне полегчало, и с тех пор лихорадки не было.

– Так я и думал, – кивнул лекарь. – Хорошо, что мое лечение тебе подошло. Оно ведь не на всех действует.

– Значит, у меня теперь никогда лихорадки не будет?

– Ну, этого я обещать не могу. Вот года через три я тебе снова прививку сделаю, тогда хворь долго не пристанет.

В сгущающихся сумерках путники последовали за кайлетом Кроха по узкому каналу среди топей.

– Значит, Анда-Нокомис к вам заглядывал? – спросил Тескон. – Это он вас о нашем приезде предупредил?

– Они с У-Ленкритом вчера ночью приезжали. Уж не знаю, как в темноте до нас добрались. У-Мекрон с ними встречался, а на рассвете они уехали. – Осторожно обогнув широкую илистую отмель, поросшую осокой, юноша добавил: – А завтра мы с вами в Мельвду отправимся – и еще кое-кто из наших.

– А не рановато тебе? – поинтересовался Нассенда.

– Мы все готовы встать на защиту Субы, – вмешался второй юноша. – Анда-Нокомис пообещал наградить каждого, кто с ним в бой пойдет. – Он счастливо рассмеялся. – Нет, мы своего не упустим!

Лодки выплыли из затененной деревьями протоки. Впереди показалась деревня – на взгляд Майи, точно такая же, из которой они вышли утром. У берега покачивались лодки, сушились сети и высилась хлипкая сторожевая башня. Сплетенные из ивняка щиты огораживали два рыбных садка. Узкая тропка вела от берега в саму деревню, на пологий пригорок в пятистах шагах от воды.

Нассенда велел Кроху устроить девушек на ночлег, а сам пошел поздороваться с Мекроном. Майя с Лумой отправились по тропе вслед за юношей. Деревня была большая и – по субанским понятиям – зажиточная; ее обитатели были одеты чище и выглядели лучше, а дети весело сновали между хижинами. Какая-то малышка лет девяти, осмелев, подбежала к Майе и с улыбкой спросила:

– Ты кто?

Майя улыбнулась и промолчала, оставив объясняться Луму.

Хижина, в которой девушек устроили на ночлег, тоже была просторнее и чище, вдобавок ее окурили какой-то ароматной травой, и в комнате приятно пахло свежестью. В хижину вела новая прочная лесенка, а пол устилали камыши. Пожилая женщина, сидевшая у окна, что-то спросила у Кроха и дружелюбно поздоровалась с девушками. Похоже, ради гостей она принарядилась – вместо бесформенного балахона на ней было выцветшее платье из синей шерсти, чуть великоватое, но явно сшитое не в Субе. Она держала себя с уверенностью, свидетельствующей о ее влиятельном положении. Впрочем, Майе было не до разговоров – она устала и хотела поскорее умыться, поесть и поспать.

– Милая моя, – начала хозяйка, взяв Майю за руки, – Анда-Нокомис нас предупредил, и мы с нетерпением вас ждали… – Внезапно она ахнула и изумленно уставилась на Майю. – Ох, Анда-Нокомис говорил, но я не представляла себе… ведь шестнадцать лет прошло…

– Простите, сайет, – перебил ее Тескон, который поднялся в хижину вслед за девушками. – У-Нассенда попросил меня объяснить, что Майе еще ничего не рассказали. Он сам с ней чуть позже поговорит…

– Да, конечно, – ответила хозяйка, по-прежнему с удивлением глядя на Майю. – Мы очень рады вашему приезду. – Она с улыбкой кивнула Луме, которая почтительно поднесла ладонь ко лбу. – Вам сейчас принесут горячей воды, умоетесь с дороги…

«Даже не верится!» – ошеломленно подумала Майя.

– А потом накормят ужином, – продолжила хозяйка. – Меня зовут Пиньянида, я – жена У-Мекрона. Надеюсь, ваше путешествие было не очень утомительным.

Хотя Пиньянида и выговаривала слова на субанский манер, ясно было, что какое-то время она прожила в одном из имперских городов. Майя понимала ее гораздо лучше, чем Луму, но с трудом представляла, как поддерживать почтительный разговор с важной госпожой, и с нетерпением ждала, когда же принесут горячую воду. Впрочем, Пиньянида, не сводившая с Майи изумленного взора, не особо прислушивалась к словам гостьи и вскоре пожелала девушкам спокойной ночи.

Час спустя к Майе вернулось привычное благодушие – впервые после побега из Беклы она была всем довольна, даже ушибленная лодыжка больше не болела. Майя вымылась с мылом, причесалась и почистила зубы размочаленным прутиком. Расторопная служанка Пиньяниды принесла ужин – рыбу, яйца, фрукты и кувшин вина. К Майиному удивлению, вино оказалось великолепным – йельдашейское, хорошего урожая (Сенчо бы оценил). Она поблагодарила служанку, наполнила кубок и подошла к окну, глядя в ночь. На дворе горели костры, в хижинах светились окна. В прохладном, пахнущем тиной воздухе раздавалось лягушачье кваканье. Откуда-то из камышей выпорхнула длинноногая цапля, запрокинув голову на тонкой гибкой шее, и полетела, медленно взмахивая крыльями. «Лети, лети к Серрелинде! – напутствовала ее Майя. – Скажи Келси, что сестра в беду попала, ей помощь нужна!» Ах, если бы сейчас на тропинке показалась босоногая сестренка!

Тут на тропинку вышел Нассенда со спутником – глубоким стариком, опиравшимся на посох. Майя окликнула лекаря.

Тот прервал разговор, поглядел на нее и махнул рукой:

– Мы к тебе сейчас зайдем.

– Лума, помоги У-Нассенде подняться, – велела Майя.

– Шагре.