— Мне кажется, я нашел техническую причину этих аварий с колбами, — перебил Веснин. — Они разлетаются вдребезги, когда электровоз резко берет с места, а также тогда, когда он резко тормозит. В эти моменты через колбы проходят сверхтоки — токи короткого замыкания. Величина этих токов определяется мощностью сети, которая питает колбы. Когда преобразовательная подстанция получала питание от старой маломощной сети, то токи короткого замыкания были малы. Короткие замыкания протекали безболезненно для колб. Когда сеть на заводе реконструировали и увеличили ее мощность, то возросли значительно и токи короткого замыкания. Они достигли такой величины, что стали разрушать колбы.

— Я допускаю, что это так, — Ответил Муравейский. — Но нас все это совершенно не касается. Наша задача была установить, что продукция Ленинградского электровакуумного завода доброкачественна, что не она является причиной аварий.

— Так могли бы рассуждать представители купца Разоренова. А мы с вами советские инженеры. Судьба каждого советского предприятия — наше кровное дело. Мы увидели на заводе неполадки, знаем, как их устранить, но уезжаем, не принимая мер. Вот за это действительно следует отдать под суд!

Веснин подошел к главному энергетику и обратился к нему:

— Михаил Васильевич, вы не думали о том, чтобы поставить в линию, питающую выпрямитель, токоограничивающие приспособления — например, реакторы?

— На такие малые токи стандартных реакторов не существует, — с сомнением ответил энергетик.

— Можно поставить вместо реакторов простые сопротивления, такие маленькие печки электрические, — вмешался в разговор молчавший до того Мухартов. — Владимир Сергеевич правильно говорит, — добавил он, сердито глянув на Муравейского. — Нам здесь надо не акт подписывать, а пустить в работу подстанцию.

— Я это все организую, — живо отозвался Садоков. — Сейчас достанем материалы и приступим к делу.

Веснин набросал эскиз токоограничивающих сопротивлений и отдал листок монтеру подстанции.

— Если потребуется, то всю ночь поработаем, но завтра к утру все будет готово, — заверил тот.

Наметили место, где включить сопротивления, договорились, как их крепить.

— А теперь пожалуйте ко мне, — сказал Садоков. — Моя супруга приглашает вас к обеду. Если тут какая заминка выйдет, то ко мне домой позвонят.

Семейный праздник

Садоков распахнул дверь столовой. Веснин вошел следом за своими товарищами в комнату с низким потолком, маленькими окнами, оклеенную темными обоями. Взгляд Веснина остановился на столе, покрытом белой, накрахмаленной, наглаженной до блеска скатертью. На середине стола на огромном тусклом серебряном подносе выстроилась батарея бутылок разной формы и величины: пузатая зубровка, высокая длинногорлая рябиновка, граненый графинчик с водкой, графины с разноцветными густыми домашними наливками.

«Пожалуй, Муравейский был прав: следовало остановиться в гостинице», — думал Веснин, глядя на серебряный поднос и на разложенные кругом него яства.

На длинном блюде — поросенок с такой смеющейся мордой, точно он лег сюда для собственного удовольствия, чтобы побарахтаться в дрожащем прозрачном желе. Рядом — гусь, золотисто-прозрачный, начиненный яблоками. Тут же и белые хренницы, полные свеженатертого, остропахнущего хрена, тарелки с маринованным терном, сливами и вишнями, ароматные дымящиеся кулебяки…

— Что же это такое? — тихо спросил Веснин Мухартова.

— У нас сегодня праздник семейный — серебряная свадьба, — пояснила хозяйка, приветствуя гостей. — Михаил Васильевич из-за этих колб и праздновать не хотел, но я по-женски рассудила: колбы колбами, а жизнь жизнью… Грех было бы такой день не отметить… Михаил Васильевич смеется, что я снам верю, но я сегодня с самого утра была спокойна: мне две такие большие лохматые собаки снились.

— Собака — это друг, — садясь за стол, сказал Илья Федорович. — Собака — сон очень хороший.

— Так выпьем за счастливые сны! — предложил Муравейский.

Внимание Веснина привлекло одно из кушаний, напоминавшее с виду рубчатый рукав от пожарного насоса.

— Прошу! — сказал хозяин, перехватив взгляд Веснина. — Угощайтесь, это медвежья колбаса. Предупреждаю: окорок тоже медвежий.

— Уж не барон ли вы Мюнхаузен, гражданин? — сверкнув очами, спросил Муравейский.

— Нет, уж конечно, не я, а скорее мой сын. Он уверял нас, что медведя убил сам, даже шкуру принес, а мы предполагаем, что купил он все это у какого-нибудь манси.

После такого объяснения ленинградцы налегли на колбасу и окорок. За обедом прежде всего обсудили план переключения подстанции.